В этот момент Алекс вскочил с кресла, и оно с грохотом упало на пол.

– Стеф! Офицер Стеф! Идите сюда!

Молодая женщина в полицейской форме зашла в кабинет.

– Сядьте вот здесь. Да, вот так.

Алекс поднял кресло и усадил лейтенанта Теппер, развернул спиной к себе.

– Раслабься, так словно ты спишь, не сопротивляйся.

Алекс обхватил Стефани сзади и взялся пальцами за ее запястья.

– Вот как он это делал. Да! Ферни! Ты гений! Он делал это их руками! Он был вынужден рассекать ткань, а не резать, одним движением. Рубить. Делать резкий удар, вот почему раны настолько глубокие.

– Но они должны были сопротивляться!

– Нет, он накачивал их какой-то дрянью.

– Свидетельство экспертизы…

– Плевать, проверь снотворные и наркотические препараты. Пересмотрим снова заключение экспертизы. Поднимай патологоанатома на ноги. Не отдавать тело Веры родителям, пока идет следствие.

– Ты никогда этого не докажешь.

– Докажу. Уверен, что как только получу все доки по предыдущим жертвам будут еще зацепки.

Алекс повернулся к Фернандо.

– Мы должны получить разрешение на расследование, уверен, мы найдем еще немало сюрпризов. Весь расчет был на то, что мы изначально даже не обратим внимания, не свяжем их вместе. Только с Верой прокололся, что-то заставило убить ее раньше, что-то заставило дать сбой в его отлаженном механизме.

– Стеф, тереби округ, пусть высылают документы раньше, Ферни погнали к Беркли за разрешением.

– Он сейчас на выезде, перестрелка в южном секторе.

– Едем туда, нужно идти по горячим следам. Стеф, собери мне все, что сможешь, на Данте Лукаса Марини.

– Есть, сэр.

– Ты у меня умница, Стеф, давай, за работу.

Алекс потрепал лейтенанта Теппер по голове и, схватив куртку, быстро пошел к выходу. Стеф усмехнулась и посмотрела на Ферни, слегка задрав кудрявую голову.

– Он в ударе, да? Снова в форме?

– Он всегда в форме, фанатик хренов! Не мог подождать со своими выводами до понедельника. Прощай уикенд на природе! Черт бы его побрал.

– Хочешь пончик?

Стефани протянула Фернандо булку, присыпанную сахарной пудрой.

– Хочу, – Ферни откусил кусок пончика и, посмотрев на Стеф, пробормотал с полным ртом, – напиши рецепт для Линды, она давно просила, а я все забывал. Эй! Заславский, подожди, я с тобой!

Всю дорогу я вела машину, как по инерции. По инерции закурила, по инерции включила музыку и по инерции приоткрыла окно. Несмотря на вечернюю прохладу, мне было жарко. А еще я была возбуждена. Да, я была так возбуждена как никогда в своей жизни и ни с кем. Марини ментально меня отымел, точнее он подвел меня к той грани, когда каждый мой нерв оголился и завибрировал от желания покориться ему. Мысленно я уже отдалась Данте прямо в его кабинете. На этом чертовом зеркально-чистом письменном столе, рядом с портретом и итальянским стилетом. Я не заметила, как навязчиво тереблю первую пуговицу блузки, тереблю так, что почти оторвала ее с мясом. Я напряжена до такой степени, что, кажется, немедленно взорвусь, стоит лишь прикоснуться. Черт, сколько времени у меня не было секса? Давно. Очень давно. Пару ночей с Алексом уже после расставания и все. Последний раз четыре месяца назад, когда мать не отвечала на телефонные звонки и меня трясло от ужаса, особенно после того как я узнала, что ее новый любовник картежник и любитель кокаина. Я подняла Алекса среди ночи, и он разыскивал мою непутевую мамашу по своим каналам в Чикаго. Нашел, естественно, и получил от меня вознаграждение в виде неплохого утреннего секса. После чего я выпроводила его и снова не отвечала на звонки и избегала встреч. Только с Алексом я не испытывала и десятой доли этого ненормального возбуждения, когда только от звука голоса Марини, хочется свести ноги вместе, чтобы унять пульсацию между ними. Я въехала на парковку и припарковала машину на своем месте. Откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

«Вы боитесь прикосновений?»

Я не заметила, как моя рука скользнула за вырез блузки к краешку кружевного бюстгальтера, поглаживая горящую кожу. Я жаждала прикосновений, именно его прикосновений, мне почему-то казалось, что Данте касается так, что от каждого скольжения его пальцев по коже я буду сходить с ума, покрываться мурашками, задыхаться от наслаждения и корчится, поджариваясь на медленном огне.

«Как сильно бьется ваш пульс, можно подумать, что вы и правда меня боитесь или возбуждены».

И то и другое вместе. Да, он пугал меня, но вместе с этим я никогда в жизни не чувствовала ничего подобного. Примитивная похоть, алчное неконтролируемое желание дикого совокупления. Все на грани инстинктов. Остро. Жадно. Невозможно.

Поднесла руку к губам и провела по ним подушечками пальцев, они горели. Настолько горячие, что мне казалось, их обожгло кипятком.