Я смотрела на свой сотовый около получаса, потом взяла его в руки. Поискала визитку в сумочке и не нашла. Черт. Куда я ее дела? Ладно, придется звонить в его офис. Долго шли длинные гудки и, кажется, за это время у меня над верхней губой выступи капельки пота. Я уже готова была отключить звонок, как вдруг услышала именно его голос, а не секретаря:

– Вам завтра не нужно рано вставать?

От удивления я пролила на себя кофе и тихо выругалась, услышала смех и по телу прошла дрожь.

– Вас учили здороваться, мистер Марини?

– Всему, что знаю, я учился сам, Кэтрин.

– Правила хорошего тона явно не входили в ваш самоучитель.

Снова его смех и мое тело покрывается табуном мурашек.

– Правила хорошего тона? Понятие не имею, что это такое. Вы не ответили на мой вопрос.

– Я обязана на него отвечать?

Подкурила еще одну сигарету и повернулась вместе с креслом к окну.

– Да. Вы мне позвонили, а значит, я имею право задавать вопросы. Почему набрали номер офиса, а не мой личный?

Пальцы сильнее сжали сотовый. Я не ответила.

– Так вам не нужно завтра рано вставать, Кэтрин?

За окном сверкнула молния.

– Нужно, мистер Марини. Я всегда рано встаю.

– Работа?

– Нет. Привычка.

– Тогда зачем вы мне звоните, если вам завтра рано вставать?

От его наглости кровь бросилась мне в лицо.

– Разговор по телефону не означает, что меня ждет бессонная ночь.

– Вы позвонили просто поболтать?

Вопрос прозвучал издевательски. Позвонить человеку, к которому не могут пробраться журналисты, чтобы просто поболтать.

– Нет.

– Тогда с какой целью вы набрали мой номер, Кэтрин, в полдесятого вечера?

– Вовсе не затем, за чем вы подумали, – выпалила я, уже жалея, что поддалась идиотскому порыву задать ему интересующие меня вопросы.

– Откуда вы знаете, о чем я думаю?

– Уверена, что ваши мысли далеко не невинны.

Он расхохотался.

– Вы правы. Так зачем вы позвонили, Кэтрин?

– Хочу задать вам несколько вопросов.

– Грязные игры по телефону?

Я выдохнула и сильно затянулась сигаретой. Он пытается выбить у меня почву из-под ног, шокирует меня, ставит в тупик, озадачивает каждым вопросом и ответом. Это верная тактика, когда нужно полностью подавить собеседника и отобрать ведущую роль в разговоре, поставить в неловкое положение, тем самым начиная манипулировать.

– Нет, я бы хотела встретиться.

– Это теперь так называется? Встретиться, чтобы позадавать вопросы? Мне не нужен психилог, мисс Логинов, но я зачем-то понадобился вам, верно?

Господи, как же сложно с ним говорить, каждое слово он искажает и вносит в него совершенно иной смысл. Я посмотрела на экран ноутбука, где с фото мне улыбалась Вера Бероева.

– Я хочу поговорить с вами об Аните Серовой. Вы знали такую?

Несколько секунд молчания.

– Нет. Понятия не имею, кто это. Ваша пациентка, Кэтрин?

– Да, моя пациентка. Мы можем поговорить? Не по телефону, естественно.

Снова молчание, и мне кажется, я слышу, как стучит мое сердце.

– Да. Завтра. Я пришлю за вами водителя.

– Я сама доберусь, мистер Марини, не стоит беспокоиться. Во сколько я могу приехать? Желательно в первой половине дня.

– Боитесь остаться со мной наедине вечером?

– А я должна вас бояться?

– Возможно, – не задумываясь ответил он, и я почувствовала, как сердце пропустило один удар.

– Я вышла из того возраста, когда нужно бояться мужчин.

– Неужели у страха есть возраст, доктор Кэтрин? Приезжайте после двух часов дня. Адрес вы знаете.

Я поежилась от мысли, что нужно ехать к нему домой.

– Мы не можем встретиться в вашем офисе?

– А говорили, что не боитесь мужчин. Хорошо, приезжайте в офис, позвоните, когда припаркуетесь, за вами спустятся и проводят.

Он отключился, и я вдруг поняла, что все время нашего разговора еле дышала.

Я припарковала машину на «-3» и, подумав, все же не стала звонить Марини, поднялась в лифте на тридцать первый этаж и прошла в дамскую комнату. Около двадцати минут я просто рассматривала себя в зеркале. Еще никогда в своей жизни я так долго не думала над тем, что мне надеть. Не потому что я хотела ему понравиться, а наоборот, продумать каждую деталь, чтобы ни одна из них не послужила намеком, иначе он решит, что я пытаюсь его соблазнить. А я пытаюсь? Нет, всячески это отрицаю, что уже само по себе неестественно, все признаки «болезни» налицо.

Я чувствовала, что нравлюсь ему, и мне это ужасно льстило, вопреки всем моим жизненным принципам никогда не влезать в отношения с самоуверенными альфа-самцами. Таким, как Марини, нравятся все женщины, нет критериев, нет определенного вкуса, скорей всего каждая является очередной жертвой, которую или легко покорить или нелегко, только результат останется неизменным и в его пользу.

Все же я оделась так, как того требовала цель этой встречи: в элегантную белую блузку, серую юбку до колен и жакет с шарфиком, собрала волосы на затылке в узел и заколола шпильками.

Я выглядела так, как должна выглядеть психолог на сеансе с пациентом.