– Мы не говорим о прошлом. Мы вообще не говорим об Оксане. Я запрещаю! У нас теперь только настоящее и будущее, Лариса. Радужное будущее. Ты и я. Всё, как ты хотела.

– Будущее? Ты на меня даже не смотришь. Везешь куда-то и не обернулся ни разу.

– Я на дорогу смотрю. Ты же хочешь жить, Аар?

– Хочу, конечно. Особенно когда ты со мной. А куда мы едем, Руслан? Разве не к отцу?

– Кататься едем, Лариса. К отцу твоему я сам потом заеду, а мы покатаемся.

– Куда? Ты что-то придумал?

– Конечно, я изобретательный. Ты забыла?

– Ты за город выехал? Зачем? Что происходит, Рус?

Он проигнорировал её вопрос и надавил на газ сильнее. Ожидал его намного раньше, но она была слишком занята собой и болтовней ни о чем. Фоном мрачного и тяжелого ощущения приближения катастрофы, как в дурацких ужастиках, где обстановку разряжает какая-нибудь несмолкающая шлюха, которая обычно идет под раздачу самой первой. Так и Лариса замолчала, когда он резко схватил ее за горло и сильно сжал пальцы. Руслан даже не просил ее замолчать – она оказалась довольно сообразительной, а когда в глаза ему посмотрела, только тихо всхлипнула.

– Мы едем туда, куда надо мне. И если ты не будешь злить меня, то вернешься оттуда живой и невредимой. Будь хорошей девочкой, Лариса. И никто не пострадает.

Она кивнула несколько раз, и он ослабил хватку. Достал ствол и положил на колени.

– Сотовый вытащи из сумки и сунь мне в карман.

Лариса молча вытрусила из сумочки все содержимое дрожащими руками и, достав смартфон, положила его в карман куртки Руслана. Он обратил внимание на коробку снотворного и антидепрессантов. Наверное, и правда последнее время держится. Леший вроде пролечил не так давно. Что ж – зря деньги на ветер пустил.

– Все было спектаклем, да? – спросила она, тяжело дыша и растирая шею.

– Нет, кратковременным исполнением желаний. Это тебе, чтоб сильно не расстраивалась. Я отымел тебя, как ты и хотела, мы вместе путешествуем за город. Я даже прихватил для тебя немного дури. Позаботился о тебе. Так что спектакль вполне удачный с бонусом в конце. У тебя ж денег на дозу не было? Смотри, какой я щедрый, Лар. Цени!

Бросил ей на колени три пакетика с кокаином, увидел, как она судорожно сжала их в ладонях, и глаза неестественно заблестели в предвкушении. Война разума с зависимостью, и Руслан прекрасно знает, что победит. Состояние знакомое. Только дурь у них разная, а ломает одинаково. Она сдохнет от передоза, а он – от самой ломки. Вот и вся разница. Его уже скручивает в жестоких приступах с такой силой, что скулы сводит, когда представляет себе, как Оксане сейчас, так и ломает. Леня сказал, что она к подруге поехала, остался сторожить там с пацанами. Значит, в квартиру не вернулась. «Тоже решение приняла. Правильно, моя хорошая, правильное решение. Ты только не ломайся, я этого не стою. Держись. Скоро все закончится, и вернешься в Валенсию. Там тебе дети не дадут сломаться».

Он подъехал к гостиничному комплексу, когда уже почти стемнело, с потушенными фарами. Машину поставил вплотную к воротам, сторожу позвонил минут за пять до того, как подъехал. Сказал, что со стороны озера заметили, как кто-то через ограду полез. Тот пока с обходом пройдется, Бешеный уже уехать успеет. Лариса нанюхалась до чертей, и теперь ее все веселило. Она висела у него на руке, лезла целоваться и, казалось, окончательно забыла обо всех его угрозах. Как только он ее спустил по лестнице в подвал того самого дома, где отец прятал документы, она начала сопротивляться, даже драться лезла, рыдала, размазывая слезы. Угрожала и материлась, но когда Руслан сказал, что высыплет весь кокс, успокоилась. Испугалась ломки – это самый жуткий страх любого наркомана, любой кайф сломает. Позволила себя к батарее приковать наручниками. Он ей пакетики на колени бросил и кредитку, а потом ногой бутылку с водой подтолкнул.

– Орать бесполезно – это бункер. Только глотку надорвешь. Сиди тихо и через пару дней выйдешь. Я бы сказал тебе – ничего личного, но нет – это личное. Папе своему спасибо скажешь.

Она ничего не сказала больше, только сильно в руках пакетики сжимала и беззвучно плакала. Правда, когда запер подвал снаружи, вслед себе услышал:

– Будь ты проклят, Царев! Это из-за тебя я такая! Из-за тебя, ублюдок! Чтоб ты сдох!

«Сдохну, Лариса, сдохну. Быстрее, чем ты думаешь. Я уже сдох».

Лешаков его ждал с накрытым столом и при полном параде. Руслан пожал его мягкую и вечно потную ладонь, прошел в дом. От ужина отказался. Предложил сразу в кабинет и к делу.

– Ты куда торопишься, сынок? Давай перекусим, перетрем дела наши за столом и бокалом хорошего виски.

– Я никуда не тороплюсь. Это время идет, очень драгоценное для Ларисы. Поэтому лучше в кабинет, да побыстрее, а то ужин поминками станет.

Лешаков схватил сотовый и быстро набрал номер дочери – звонок раздался в кармане куртки Бешеного. Тесть все понял, побледнел до синевы и за сердце схватился.

– В кабинет и псов своих утихомирь. Пусть от меня подальше держатся.