Я неумело брала ее сама пальцами, языком и дрожала от наслаждения, когда она выгибалась подо мной, впиваясь в мои волосы, обвивала мои бедра стройными ногами, терлась об меня гладким, горячим телом. Потом я приходила к ней каждую ночь. Так же молча клала деньги на стол, ждала, пока она разденется и станет на четвереньки, подставляя свои прелести моему рту и губам.

   Мне не нужно было, чтобы она меня трогала. Мне было достаточно трогать ее. Власть над чьим-то телом кружила голову и пенила кровь. Я возбуждалась до безумия, но разрядки не получала. Да я и не знала, как ее получить, пока не позволила своей любовнице ласкать меня ртом, сцепив руки за спиной. Оргазм стал для меня потрясением. Я, кажется, даже разрыдалась, содрогаясь в первых конвульсиях невероятного наслаждения, пока она порхала язычком по моей воспаленной плоти, а позже сцеловывала слезы с моих щек. Потом она научила меня многому, в том числе, и как доставить удовольствие себе самой.

    Наверное, я ей нравилась. Лассарская шлюха перестала брать с меня деньги. И едва я появлялась, бросалась ко мне в объятия. Мы с ней почти не разговаривали…только трахались до остервенения. Точнее, я трахала ее, а потом она вылизывала меня, или я сама растирала себя между ног, пока драла её во все дырочки пальцами. Она кричала мое имя и говорила, что ни один мужчина не любил и не брал её тело так, как это делала я. Да и не отличаюсь я от мужчин. Такая же порывистая, грубая, сильная, мускулистая. Я смотрела в её оливковые глаза, убирая влажные от пота волосы с симпатичного кошачьего личика, и усмехалась ее восторгам. Мне нравилось, как она говорит, нравились её эмоции.

   Когда мы выпотрошили всю деревню, я оставила танцовщицу в живых и позволила сбежать, но она увязалась за мной, умоляя не бросать. Только тогда я узнала ее имя – Шайдана. Островитянка, проданная в рабство лассарам ещё в младенчестве и выкупленная владельцем трактира на рынке. В отличие от Цамара, этот относился к своим девушкам вполне сносно. Впрочем, это не помешало мне перерезать ему глотку и кастрировать посмертно.

   Шайдану убили спустя два месяца, когда наш, тогда ещё маленький отряд, выследили лассары. Мы ушли на охоту, а моя любовница и ещё несколько женщин с детьми и ранеными осталась в лагере. Их всех вздернули на деревьях со вспоротыми животами. Когда я похоронила Шайдану я была уверена, что уже никогда не смогу никого полюбить. Она была моей первой женщиной, первой любовью, пусть и не первой потерей, но я оплакивала её очень долго…потому что меня давно никто так не любил, как она, а я ни к кому так не привязывалась.

   Больше я не впускала никого в свою душу и сердце. Только в постель и то ненадолго.

   Пока…пока не появилась эта лассарка с карими глазами и каштановыми волосами…Пока не посмотрела на меня саананским взглядом с горячим вызовом. Упрямая гордячка, вызывающая и ярость, и восхищение одновременно. Хрупкая, нежная, невесомая…и в то же время сильная. Её хотелось не трахать. Мне захотелось её любить. И именно этого я боялась больше всего.

***

Я отпихнула Сайну, так и не получив разрядки, и велела ей идти к себе, а сама пошла искать маленькую ведьму. Тогда я приняла решение, что дам ей то, что она хочет, чтобы привязать её к нам ещё сильнее. Мне был нужен пропуск в цитадели, а она была живым его воплощением, но для этого лассарская велиария должна быть предана мне так же, как и все остальные, а не всадить нож в спину. Почему-то я была уверена, что она на это способна.

   Ее отыскала моя волчица…я позволила ей преобладать в этот момент, взять след по запаху и идти по нему до самой Лаи. Девчонка стояла на берегу, обхватив себя руками и дрожала от холода. Ее длинные каштановые волосы трепал ветер, а до меня доносился запах слез и отчаяния. Моя волчица умела ощущать эмоции на расстоянии.

   Лори не услышала, как я подошла к ней сзади, и, когда набросила ей на плечи свою меховую накидку, девушка дернулась от ужаса, но я не позволила ей обернуться, сжала за плечи мёртвой хваткой, а сама жадно вдыхала аромат ее волос и от удовольствия закрывала глаза.

   - Смотри на Лаи, Лориэль. Знаешь, почему она красная?

   - Знаю. Отец рассказывал мне эту историю.

   - Твой отец был умным человеком, но глупым и слишком честным правителем. За это он поплатился.

   Она напряглась, пытаясь вырваться из моих рук, но я сжала её плечи сильнее.

   - Я знаю, чего ты хочешь, Лориэль, и я готова тебе это дать.

   - Вы никогда не сможете мне этого дать, деса.

   Я усмехнулась и повернула её голову за подбородок в сторону запада.

   - За макушками этих деревьев начинается дорога на Талладас. Предатели вывесили тело твоего отца в нескольких милях от города. Если выйти до рассвета, то за час мы доскачем до того места и заберем тело.

    Почувствовала, как Лори задрожала, и я разжала руки, продолжая стоять позади неё и борясь с диким искушением запустить пальцы в её локоны и ощутить их шелковистость, вдыхая запах снова и снова.

   - Мы сожжём его тело здесь на берегу Красной Реки. Ты ведь этого хотела, лаана?