Его голова лежит на моей груди, и он гладит большим пальцем тонкий шрам от аппендицита, вызывая приятные мурашки. Пальцы замирают в его волосах. Мне почему-то не нравится, что он уезжает. Я даже не верю, что не так давно я мечтала, чтоб он испарился и вообще исчез с этой планеты. Я даже хотела его убить. Не спросила куда... а ужасно хотелось, но я почему-то была уверена, что он не ответит.

- Ненадолго - это насколько?

- Дня на два-три.

- Когда?

- Через несколько часов. Когда ты еще будешь спать, малышка.

Его губы щекотно целуют мой живот, едва касаясь кожи, вызывая трепет.

- Будешь скучать по мне?

- Не знаю.

Вскинул голову и подтянулся на руках вверх.

- Знаешь. Но либо сейчас скажешь правду, либо солжешь.

Ждет... а в глазах то самое темное, страшное, тоскливое.

- Буду скучать по тебе, Рома, буду скучать каждую секунду.

Улыбается уголком рта. Не верит, я вижу.

- Ты единственный человек во всей вселенной, чья ложь меня не раздражает и не злит.

- Может быть, потому что ты чувствуешь, что я не лгу.

Он отрицательно покачал головой, поглаживая мою скулу и склоняясь к моим губам.

- Но притворитесь! Этот взгляд

Всё может выразить так чудно!

Ах, обмануть меня не трудно!..

Я сам обманываться рад!*1

Так странно слышать от него стихи в такую минуту. И нет, это не романтично. Просто он ужасно умный и начитанный. Я уверена, что нет той сферы, где бы он не разбирался. Иногда я слушала его разговоры с партнерами или с Марком, и у меня дух захватывало от тех планов, что он озвучивал вслух, и схем, что рисовал Марку, и даже тот поднимал брови. Я ни черта в этом не понимала. Но мне нравилось понимать, насколько он умный.

- Какой же ты дьявол!

- Ну так.

Мой дьявол. Я начала про себя называть его своим. Именно в этот момент я и заболела. Им. Да и разве у меня был шанс не заболеть? Хотя бы малейший, ничтожный шанс против такого мужчины, как Огинский. Я была слишком неопытной и наивной, меня мог обмануть кто угодно. А Огинский не обманывал, он совращал, он делал все, чтоб я начала сходить по нему с ума. В этой войне я изначально была пленницей и проигравшей.

Но он даже не представлял, КАК я скучала. Я и сама не могла этого представить. Мне в голову не приходило, что настолько будет его не хватать. Особенно тоскливо становилось в те часы, что мы проводили вместе. Меня больше никто не контролировал, никто не ходил за мной, пока я перемещалась по дому.

Иногда я наталкивалась на слуг, но они делали вид, что не видят меня. И я впервые ощущала чувство триумфа от того, что они знают, что я все еще в этом доме, и они должны мне прислуживать. Я завтракала по утрам в той самой стеклянной комнате, где мы завтракали с Романом в нашу первую встречу. Мне приносили неизменно один и тот же завтрак, когда Роман был здесь, но в первое же утро вместо яичницы с сыром мне принесли омлет с ветчиной. Не знаю, что в меня тогда вселилось, но я потребовала к себе Кристину. Она долго не являлась, но, когда зашла в комнату, стала у двери и высокомерно задрала голову. Не здороваясь, процедила.

- Я приказала приготовить вам завтрак заново. Что-то еще?

Я взяла тарелку с ветчиной и вывернула ее содержимое на пол.

- Упс. Упало. Подними..те.

Взгляд управляющей сверкнул глухой яростью, она поджала губы.

- Я уверена, что после всего, что случилось, вас здесь оставили лишь в дань уважения тем годам, что вы здесь отработали. Но это недоразумение можно легко исправить.

Я с наслаждением смотрела, как она поднимает куски ветчины с пола и складывает в тарелку. Впервые в жизни я так с кем-то поступила, и было в этом что-то до отвращения мерзкое и вкусное. После завтрака я устроила себе прогулку по всему дому. Первый день разлука была еще более или менее терпимой, особенно с его постоянными звонками и смсками.

Вечером он долго не звонил, и я вдруг представила себе, что он не один. Что рядом с ним какая-то из его...игрушек. То чувство... когда я увидела его в постели с другой. Оно вернулось. Но во сто крат больнее. Так что дыхание перехватило. Тогда он еще не был для меня моим дьяволом. Тогда я сама не готова была стать его. А сейчас мне казалось, что, если я узнаю, что он дотронулся до другой, я сойду с ума от боли. Только от мысли об этом я вся холодела, и горло сжимало тисками.

Ближе к ночи сама ему написала.

«- Хотел, чтобы я скучала, а сам забыл обо мне.

- Может быть, я ждал, что ты мне это напишешь.

Ответ пришел почти мгновенно.

- Правда, ждал?

- Конечно. Ты мне не веришь?

- Верю.

- А зря.

Сжимать обеими руками аппарат, тяжело дыша, не зная, что написать.

- Никогда не верь словам, солнечная девочка, верь только поступкам. Ты ведь хотела что-то спросить?

- Нет. Просто сказать, что я соскучилась.

- Я рад. Ложись спать. Уже очень поздно»