Я наклонилась к его лицу, но он удержал и потянул меня вверх, подхватывая под руки. Когда поняла, чего он хочет, вцепилась в его пальцы, удерживая, но он подхватил меня за ягодицы и подтолкнул выше, заставляя стать над ним на колени, дрожа и покрываясь капельками пота вперемешку с мурашками. Схватилась снова за спинку, тяжело дыша, упираясь в подушку дрожащими коленями и чувствуя, как схватил сзади за волосы и потянул вниз, назад от себя, заставив изогнуться, запрокидывая голову и выпятив грудь, и расползтись коленями в стороны над его лицом. И тут же громко всхлипнуть, когда его горячий язык прошелся вдоль моего лона, между набухшими губами, цепляя пульсирующий клитор. Жестко вибрируя на нем, обводя его вкруговую и сильно надавливая. Вылизывая, дергающийся в преддверии оргазма бугорок, с голодной жадностью, обхватывая сильно губами и всасывая в рот, трепеща кончиком языка и снова жадно всасывая. Эти пошлые звуки причмокивания заставляют стать пунцовой от кончиков волос до кончиков ногтей, а он ласкает меня пальцами у самого входа и с хриплым стоном погружает их в меня, поддевая языком набухший, готовый взорваться клитор, втягивая снова в рот, делая первые толчки внутри меня, заставляя забыть про стыд и извиваться над его лицом, цепляя сосками спинку кровати. Не имея возможности отстраниться, так как он держит мои волосы, фиксируя меня изогнутой и беспомощной. Пока все тело не пронизало так остро, так невыносимо сильно, что я замерла на секунду, а потом с криком забилась всем телом, непроизвольно двигаясь в такт толчкам пальцев и движениям умелого языка.

И все... не могу, весь стыд испарился, меня просто трясет от желания почувствовать его в себе, сползаю вниз, жадно впиваясь в его губы, слизывая с них свой вкус и запах, лихорадочно развязывая тесемки и сжимая дрожащими пальцами его член под хриплый стон и этот обезумевший взгляд в мои глаза.

– Я тоже хочу тебя... ужасно хочу, Вадим, – смотрит на меня, приоткрыв мокрый рот с эти зверским выражением на лице, от которого сводит судорогой низ живота.

Направляю его в себя, потираясь мокрыми складками о член, и Вадим запрокидывает голову.

– Даваааай! – стонет и сдавливает мне бедра, – Оляяяя! Не могу больше....! Ну давай жеее, сядь на него.

Я резко опустилась на его член, и мы оба громко застонали – я, все еще сжимая его у основания пальцами, а он, схватив меня за затылок и наклонив к себе.

– Двигайся, – хриплым шепотом мне в губы, и я поднимаюсь и медленно опускаюсь на его плоть, стараясь привыкнуть к ней. Стараясь не сойти с ума от этого ощущения наполненности и осознания, что он во мне.

– Быстрее, – сжимает мои ягодицы и поднимает верх, чтобы резко обрушить на себя, – быстрее... даааа, вот так.

И я набираю скорость, опускаясь и поднимаясь, глядя пьяными газами ему в глаза и сходя с ума от того, как он их закатывает, запрокидывая голову и срываясь на стоны. Взмокший, задыхающийся. И я, чувствуя изнутри каждую взбухшую вену, пульсацию и дрожь его плоти, когда поднимаюсь выше, и он почти выскальзывает из моего тела, чтобы снова наполнить до самого основания.

– Стой! – сильно дергает за волосы, заставляя опять прогнуться назад, – не шевелись.

– Почемуууу? – хрипло, почти рыдая, содрогаясь от захлестывающих волн удовольствия, от подкатывающего оргазма, который пробуждает болезненную пульсацию.

– Хочу смотреть на тебя... хочу смотреть, как ты... кончишь для меня.

Просунул руку между нашими телами, надавливая на клитор, двигая пальцами быстрее и глядя мне в лицо... Боже, как так можно – он там подо мной, не может сделать ни одного толчка бедрами, а все же он меня трахает. Я это чувствую всем телом, чувствую, как он трахает мне мозги, как он ведет меня к удовольствию пальцами, как контролирует мои движения, и это сводит с ума... его власть над моим телом. Я смотрю ему в глаза, то закатывая свои, то распахивая снова, чувствуя внутри себя его плоть, чувствуя, как сильно я ею растянута и как глубоко он во мне. Одной рукой растирает меня внизу, а другой ведет по моей щеке и скользит большим пальцем мне в рот, и я сжимаю его губами, обводя языком.

– Красивая... ты не представляешь, насколько ты красивая. Везде, – опускает взгляд вниз, где ритмично двигаются его пальцы, и от них расходятся электрические разряды дичайшего удовольствия. Он ускоряет трение, сжимает двумя пальцами, приближая дьявольскую агонию, словно вспарывая мне лезвием наслаждения нервные окончания. И я смотрю на его лицо, на бешено пульсирующую жилку на лбу, на раздувающиеся ноздри и гримасу сладкой боли, исказившую черты. На то, как напрягаются мышцы его рук, и как он закатывает глаза каждый раз, когда с моих губ срывается стон.

– Двигайся. Сейчас. Давай! Быстреее... двигайсяяя, Оляя!

И приподняв рукой, начинает осатанело насаживать на себя, а меня накрывает, и я уже сама прыгаю на нем, как сумасшедшая, впиваясь ногтями ему в грудь, извиваясь и с громким криком выгибаясь назад, слыша, как он рычит мне в унисон, сжимая мои бедра до синяков, наклоняя к себе и впиваясь губами в мой сосок, а я чувствую, как внутри брызгает его семя, как он вздрагивает подо мной, сильно сжимая мне спину, а я сокращаюсь вокруг его плоти так хаотично и болезненно, что у меня болит низ живота.

Когда судороги наслаждения затихли, я боялась открыть глаза, чтобы увидеть его лицо, а потом хотела слезть, но он удержал.

– Посмотри на меня.

Медленно подняла тяжелые веки.

– Вот теперь ты точно вся мокрая, – усмехнулся уголком рта, – везде.

Я снова попыталась встать, но Вадим крепко держал меня за талию на себе.

– Полежи вот так на мне. – тихо попросил.

– Это, наверное, нельзя, – так же тихо ответила я.