— У нее жар. Пустыня отметила ее. Найди Икрама немедленно. Сию же секунду подними на ноги пусть тащит сюда свой тощий зад и займется девчонкой.

— Отмеченных пустыней не лечат, брат. Их кладут на холодный песок и оставляют до рассвета…

— Мне насрать кто и что делает. Я сказал найти знахаря и притащить сюда, а ты все еще сидишь на своей заднице у костра.

— Всего лишь вещь, Аднан!

Сказал с упреком, но младший сын Кадира резко склонился к Рифату и прорычал.

— МОЯ вещь! И это должно быть самое важное для тебя.

куууус оммак*1 — твою мать арабский разговорный прим автора

ялла*2 — давай, быстро, двигайся, побуждение к действию арабский разговорный прим. автора

халас*3 — хватит, довольно разговорный арабский прим. автора

шармут*4 мн. число (шармута) — шлюха арабский разговорный прим. автора

Аднан слушал, как завывает ветер в пустыне. Глухой звук, страшный для чужака. Вдалеке сверкают сухие молнии в клубке облака. Повернулся к шатру — раскачивается лампада от колебания ветра и видно, как скрючилась фигура Икрама над тюфяком, на которую ибн Кадир уложил русскую. Пока лекарь у больного всем остальным заходить запрещено. Они ожидают снаружи. Так принято.

Аднан знал, что у нее обезвоживание, солнечный удар и ожоги, но в пустыне нет скорой помощи и врачей, никто не поставит капельницу, не даст сильные лекарства. Только знахарь знает, как вытащить больного с того света именно в этих условиях, только у него есть необходимые снадобья и зелья. На знахаря обычно все молились и дарили ему разные подарки, считая, что в момент болезни или смерти тот сможет облегчить страдания. Аднан давно уже относился к смерти не так, как привыкли в цивилизованном мире. Он ее не боялся. Ведь люди на самом деле трясутся не от страха умереть, а от страха потерять или предстать перед неизвестностью. Ибн Кадир знал, что его ждет при переходе в мир иной, а после смерти матери ни одна утрата больше не трогала его настолько, чтобы он боялся потерять. Самое дорогое ушло с ней, кусок его сердца, души и человечности. Именно тогда он перестал быть ребенком. А еще поклялся, что найдет того, кто спалил дом русской наложницы Кадира и люто отомстит. Он был уверен, что его мать убили и чем больше времени проходило, тем сильнее росла эта уверенность.

Знахарь вышел из палатки довольно быстро, долго смотрел на костер, потом перевел взгляд на своего господина.

— Она — девушка Зима. Ей здесь не место. Солнечные лучи для нее смерть, отсутствие воды — смерть, долгий путь в седле — смерть. Ее надо либо отпустить, либо бросить в песках.

Аднан наклонился к Икраму и очень тихо с расстановкой произнес:

— С каких пор ты указываешь мне, как надо поступить? Ты забыл зачем ты ездишь с моим отрядом? Прошли те времена, когда тебя ценили и уважали в деревнях. Я подобрал тебя после избиения камнями и не бросил тебя умирать в пустыне, несмотря на то, что тебе сломали почти все кости. Я повез тебя в Каир в больницу, где тебя собрали по частям. И сейчас ты говоришь, что мне надо делать?

Знахарь опустил огромные глаза навыкате и теперь смотрел на свои запылившиеся ботинки.

— Я хочу, чтоб она выжила. И я знаю, что у нее, так же, как и ты знаешь. Поэтому дашь мне мазей для ее ожогов и сделаешь сыворотку, которой надо ее отпаивать, а еще изготовишь для нее крем, чтоб она могла быть на солнце. Все остальное — не твоя забота, Икрам.

— Я хочу сказать, мой господин, что все в руках Аллаха. Я конечно сделаю, то, о чем ты просишь, но не мне решать выжить ей или умереть.

Лекарь протянул банку с мазью сыну шейха и поклонился.

— Я смазал все ожоги, сыворотку оставил на полу. Надо давать по столовой ложке раз в полчаса. Крем будет готов к рассвету.

— Вот и молодец, Икрам. Иди.

Ибн Кадир вошел в шатер следом за знахарем. Девчонка лежала на животе, обнаженная по пояс. Ее кожа блестела от жирной мази и казалась перламутровой. Она очень тяжело дышала, и вся покрылась испариной. Он и раньше наблюдал такое. Не у своих людей конечно — у невольников. Чаще это были пленные туристы, которых заставляли работать на всю деревню, иногда женщины. С ними не церемонились. Могли привезти одну такую на всех, запереть в шатре на отшибе, прикованную за ноги к шестам и трахать за пару копеек ее хозяину, пока та не помрет. Потом их выбрасывали в пески и привозили новую куклу.

Аднана это отвращало на его территории такого не происходило, и он сам не пользовал таких шлюх. Все же пребывание в цивилизованном мире откладывало свой отпечаток. Но его братья закрывали на это глаза. В деревнях Назира и Раиса таких было несколько.