Но я не хотела, чтоб меня выписывали. Мне здесь было хорошо. В этой пижаме больничной и в четырех стенах. Где я отца не видела и не слышала. Где по ночам могла об Андрее думать и не бояться, что в мои мысли ужасом ворвется эхо от выстрелов или голос отца, отдающий приказы тела вывезти и вымыть пол. Так, словно, не людей убил, а случайно вино разлил. Здесь мне было не страшно и спокойно. И я надеялась, что Андрей не найдет меня. Да, я отчаянно молилась, чтоб не искал, чтоб забыл обо мне. Пусть лучше так. Пусть я буду корчиться от тоски и отчаяния, грызть по ночам подушку и рыдать над своими воспоминаниями, чем узнаю, что из-за меня с его семей или с ним что-то случилось. Они и так натерпелись от моего отца. Столько горя, столько боли он им причинил. Иногда в висках остро пульсировал голос Карины, как она рассказывала о тех тварях, что ее насиловали в машине, о том, что Андрей узнал об этом и плакал, ходил с ней на руках по палате и плакал. Я даже думать не могла, как ему было больно в тот момент… потерять жену и знать, что твоего ребенка… А он так не смог. Не смог ко мне, как они к его дочери. Потому что человек. Это я у животного родилась. Это я убийцу отцом называю и фамилию его ношу.

"— Ты дура, Лекса? Малолетняя идиотка. Думаешь, ты ему нужна? Думаешь, ради тебя приходил? Он мне отомстить хочет. Мне. Через тебя. Подбирается. Удары наносит. Даже сейчас то, что я тебе говорю, уже триумф для него. А ты настолько тупая. Как твоя мать, подстилка русская. И ты такая же. Шлюха и шваль. Кто между ног погладил, к тому и ластишься. Отвечай, кто из наших помогал".

Если это правда, я даже винить Андрея не могу. Только внутри все от боли сжимается и в узел скручивается, в клубок противоречий, в ржавую колючую проволоку. Не виновата я. Не виновата. Я же просто полюбила его. Просто счастья с ним хотела. Совсем чуть-чуть. Прикоснуться лишь кончиками пальцев ко льду его и немножко согреть. Мне ничего не надо было. Только по утрам в его глаза смотреть и утопать в этом черном бархате, заворачиваться в него, как в кокон и тонуть… тонуть… тонуть. Даже любви не хотела. Мне моей хватало для нас двоих. Я бы могла его согреть. Я это чувствовала… В тот момент, когда впервые улыбнулся мне, внутри ощутила эти покалывания легкие, этих бабочек, о которых все пишут. Они ведь и на самом деле существуют, только живут очень мало. Я бережно любила каждую из них. Гладила их крылышки, выпускала летать на волю вместе с моими воспоминаниями о каждом его прикосновении и поцелуе.

А в голове новая музыка рождалась, сотканная из необратимости и тоски. Я ее пальцами на подоконнике отстукивала и пела про себя. Через неделю меня повезли в город на осмотр. Я сильно сбросила в весе и отказывалась от еды. Мой личный врач забеспокоился, что здесь могут быть причины иного характера. Меня сопровождали два охранника, и они же сторожили у каждого кабинета. Когда привели в женскую консультацию я с ужасом выдохнула. Ну вот и настал момент истины. Отец все узнает и что будет после этого одному Богу известно. Скорее всего, он меня пристрелит так же, как и тех несчастных, а потом начнет Андрею мстить. Я тогда устроила истерику прямо возле кабинета. Я кричала на всю клинику так громко, что сбежался весь персонал… но осмотра так и не избежала. Когда зашла за дверь и, задыхаясь, села в кресло врача мне казалось, что я лучше выпрыгну из окна, чем позволю ей к себе прикоснуться.

— Александра, не бойтесь, вас никто не тронет без вашего согласия. Выпейте воды.

Пожилая доктор подвинула ко мне стакан и снова склонилась над бумагами. Она что-то очень долго заполняла. Потом рассматривала какие-то папки, писала в них заметки и вносила данные в компьютер. Я понемногу расслабилась от ее спокойствия, зубы перестали стучать и судорожно сжатые пальцы перестали теребить край кофты.

— Успокоились?

Я кивнула и сделала еще один глоток воды. Бросила взгляд на ужасное кресло, невольно вздрогнула и перевела взгляд на женщину.

— Вот и хорошо. Меня зовут Людмила Григорьевна и я буду вас наблюдать. Вы сдадите анализы в лаборатории и вернетесь ко мне на прием через неделю.

— А осмотр?

— А что разве не было осмотра?

Я резко подняла голову и встретилась с ее спокойным взглядом из-под круглых очков в тоненькой серебристой оправе.

— Посмотрите, я подробно описала в вашей карточке ваше состояние здоровья. Вам нужно будет расписаться, что осмотр вы прошли и были на него согласны.

Подвинула ко мне папку.

— Открывайте и читайте.

Я, все еще глядя на нее глазами, полными удивления, открыла папку.

— Читайте-читайте.

Опустила взгляд и сердце тут же подскочило в груди и ударилось о ребра, чтобы на секунду замереть, а потом пуститься вскачь с такой силой, что стало трудно дышать. Сверху над всеми бумагами и рецептами лежал прямоугольный лист с аккуратным распечатанным на принтере скрипичным ключом. Точь-в-точь повторяющим тот самый, что мне подарил Андрей.

Посмотрела на врача, и она мне улыбнулась, протягивая ручку.

— Расписывайтесь. Через неделю придете ко мне уже с готовыми анализами. Обязательно. Я вас записала на понедельник. На шесть часов вечера. И не переживайте. Ничего серьезного у вас нет. Нарушен гормональный фон, может быть есть небольшое воспаление в яичниках. Назначим вам таблетки, и все стабилизируется. Ситуацию я буду контролировать лично. С вами ничего не случится. Вы меня слышите. Александра? С вами ничего не случится. Вы меня понимаете?