Уверенным шагом направился прямо к нему. Боковым зрением уловил недоумение на лице Лены. На несколько секунд она словно замерла, а потом, с силой сжав в пальцах ту самую злосчастную ручку, сломала ее и вздрогнула от раздавшегося треска. Она не отводила от меня взгляда, словно спрашивая, что происходит. Вопросы сменялись раздражением и легким испугом.

Подошел к Некрелю и отозвал его в сторону. Начал вежливо, спокойно, лишнее внимание сейчас ни к чему, да и разговор наш будет весьма лаконичным.

— Александр Альбертович, мероприятие придется перенести…

— Что значит перенести? Кто вы вообще такой и что вы себе позволяете? Да одно мое слово охране — и… — он начала размахивать руками, возмущаясь и выпучивая глаза, казалось, они вот-вот вылезут из орбит.

Оборвал на полуслове, в ту же секунду пресекая этот словесный поток. Я смотрел на него исподлобья и, не повышая голос, даже немного снизив его, отчеканил:

— Суетиться будешь потом, когда мозги иссохнут от того, куда пропихнуть тираж своего бульварного дерьма. Больше тебе не светит. Еще слово — и Лазарев лично вышвырнет тебя из теплого кабинета и закроет твою богадельню. Ты будешь очень скучать по своим жополизам, наивным ассистенткам и массивному столу, под которым им приходилось исправно тебе отсасывать.

— Но… г-г-господин… ээм… я не сделал ничего дурного… Почему вы сразу не сказали, что вы от Владимира Владимировича. Конечно-конечно, сейчас… Мы все можем решить полюбовно…

От этого внезапного приступа послушания и лебезения меня захлестнула волна презрения, а к горлу подкатила тошнота. Такие люди, как Некрель, напоминали мне пластилин — мягкий, послушный, но липкий. Он хоть и приобретает любую нужную тебе форму, послушно проминаясь под пальцами, но после контакта с ним хочется тщательно вымыть руки.

Он подошел к своему месту и, взяв в руки микрофон, огласил:

— Уважаемые коллеги и гости конференции, вынужден вас огорчить, но нашу встречу придется перенести в связи с некоторыми техническими трудностями. Как только мы их устраним, свяжемся с вами, чтобы назначить новую дату и время.

* * *

Я рассчитывала на эту конференцию, как на самый важный прорыв в моей карьере. К тому же, я выступала главным организатором, и после презентации, если она будет удачной, мне обещали отпуск. Я хотела уехать. Хотя бы на месяц. Отключиться от всего. Сбежать. Это стало навязчивой идеей. Взять Карину и, наплевав на все, просто улететь в Стамбул или Дубай. Финансы мне позволяли. Мне казалось, что вокруг меня сгущаются тучи и зреют неприятности, и я даже не знаю, с какой стороны они на меня обрушатся.

Некреля я знала давно и презирала, впрочем, как и он меня. Мы уже успели пару раз пересечься и я высказала, что думаю о нем и его дешевом ширпотребе, который он громко называет ток-шоу. Так что, если ему хоть что-то не понравится в моей презентации, он обольет все грязью: и меня, и нашу редакцию. Притом Некрель относился к тому типу людей, которые вообразили себя богом местного разлива. Его канал отличался тем, что собирал информацию, ложную или правдивую, смешивал все это вместе и выдавал сомнительные передачи типа "мы откроем вам правду", где полоскал всех, до кого добирались его толстые, короткопалые ручонки. Между коллегами его называли Некрофил. Он мог докопаться до чьего-то старого грязного белья и вытащить его наружу, не церемонясь ни с вонью, ни с грязью, которое это белье источало.

Я стояла совсем рядом с Некрелем, который поправлял жидкие волосики на лысине и, слюнявя толстый палец, листал журнал, посмеиваясь со своим помощником Кусковым.

— Ты видел, взлетел? Канал у него свой, сериалы. А мы ему крылышки подрежем… Чик-чик и все.

— Конечно, культурно и профессионально, Аль. Как мы умеем. Не придерешься, слегка подгадим… — Некрель склонился над журналом и громко заржал, — не, ну как так можно? На что люди ведутся? Вот на что? На эти дерьмовые сценарии? На эти картонные реплики? Какого хрена такие рейтинги?

— Он хороший коммерсант. Пиар-кампания и все такое. Хотя, есть пару достойных программ. Ничего, через неделю мы возьмем один из этих шедевров, состряпаем обзоры, рецензии, а ты осторожно там, все в рамках, а то за клевету по судам затаскает.

— Не затаскает. А мы полуправду. Люди любят шоу. Если что, сошлемся на свободу слова. Притом нам неплохо за это заплатят.

Я слушала и содрогалась от омерзения. Понять не могу, зачем нашей редакции нужен этот ублюдок Некрель и его приспешники?

Неправильные мысли перед презентацией. Совсем неправильные, Лена. Нашей редакции нужно получить эфирное время для сводки новостей, и я должна была провести презентацию, к которой готовилась несколько недель. Канал Некреля относительно дешевый, а для нас — это то, что надо. Потом уже можно метить и на более рейтинговые каналы.