В ответ снова звенящая до боли в ушах тишина.

Бросил взгляд на раскинувшиеся руины. Где ты, Сэм? Под которой из них? В которую мне запретить входить своим людям, чтобы не позволить тебя поймать?

— Найти и изъять. Бармс, Рэйвен, Серпен берут на себя западный выход из города. Корал, Магнум, Волес закрывают с востока. Матис, Кин, Борхес — юг. Малкольм, Виктор, Блэд — на север. Проникшим в город — рассредоточиться на улицах. Приоритетная задача — найти членов королевской семьи. Мне нужны живыми все с фамилиями Вороновы, Вольские, Черногоров… Мокану. Допрос с каждым из них проводить буду лично. Всю информацию о них передавать только мне.

Молчание, и я представляю, как он снова покорно склоняет голову и вскидывает ее, готовый продолжать отчет.

— По Марианне Мокану. У нас информатор, утверждающий, что знает о ее местонахождении.

Услышал ее имя, и сердце пустилось вскачь. В дикую пляску, ударяясь до боли о ребра.

— Привести ко мне. Немедленно.

Теперь, когда ему не нужно было предупреждать меня о своем уходе звуком шагов, Лизард просто испарился за моей спиной, а я дождался, когда сзади воцарится абсолютная тишина, и, закрыв глаза, перенесся в своеобразный кабинет, устроенный в подвале этого же здания. Все же сообразительность этого карателя была одним из тех качеств, из-за которых я приблизил к себе его.

Да, я лично объявил награду тому, кто приведет мне Марианну Мокану или же откроет любую информацию о ее местонахождении. Объявил тогда, когда еще не был уверен в том, что она осталась жива. Когда еще понятия не имел, где и с кем она может находиться. Когда трясло только от мысли, что больше никогда не увижу больше… не услышу. И, да, это было адски рискованно, учитывая, что ее могли передать не мне, а, например, Курду, все те, кого, по-видимому, расстроило возвращение Морта в ряды нейтралов. Но тогда я хватался за любую нить, за любую, даже самую мельчайшую возможность найти ее, доказать себе, что моя девочка не покинула меня. За любой шанс не дать вырваться наружу тому монстру, который до костей обгладывал изнутри. Который ломился сквозь них, вырываясь наружу, чтобы разнести на хрен все вокруг, чтобы утянуть к самому дну черного потока ненависти к себе самому и ко всем, кто не умер вместо нее.

За то, что уберечь не смог. За то, что рядом с ней был кто-то другой. А я… я был по эту сторону. Был тем, кто сломал плотину, чтобы залить кровью собственный клан. Вот только мое присутствие или отсутствие в этой войне уже ничего не меняло. Решение о ликвидации действующей власти теми, кто так долго созерцал на беспредел, творившийся внизу, не могло быть вынесено спонтанно. Понимал ли это мой брат, который, наверняка, сейчас строил планы моей смерти? Понимала ли Фэй, каким-то "чудом" сумевшая проникнуть в окруженный со всех сторон Асфентус целой и невредимой? Какие ритуалы сейчас она изучала для устранения Вершителя, названного главным врагом королевской семьи? Или Рино? Кого из своей широкой сети беспризорных детей он отправил на верную смерть только для того, чтобы выведать ключевые позиции, на которых находились мои солдаты? Не удивился ли он тому, что так легко смог проскочить вместе с Фэй там, где остальные бессмертные непременно складывали головы?

Я думал, что мне будет наплевать на их мнение о себе. Я думал, что смогу с легкостью перешагнуть через эту ненависть и презрение, которые они испытывали сейчас ко мне.

Я ошибался. Это оказалось сложнее, чем я думал. Теперь, когда меня связывали с ними общие… МОИ воспоминания. Особенно с некоторыми из них. Зов крови? Хрен его знает. Но мне не хотелось видеть голову Влада или его… наших родных в руках хохочущего Курда. И это значило, что черта с два он их получит.

Да, мы считывали воспоминания тех, кого ловили. Не мелких сошек, трусливо пытавшихся спастись бегством из Асфентуса, когда в него вошли нейтралы. А тех, кто мог иметь доступ в убежище Рино. Видит Бог, Смерть умел прятаться, и карателям до сих пор не удалось отыскать местонахождение его и Воронова с семьей.

За дверью послышались шаги и тихое бессвязное бормотание, и уже через мгновение раздался стук.

— Входи.

Разворачиваясь спиной и убирая со стола нарисованные со слов пленных карты с отмеченными убежищами вампиров.

Поморщился от чувства дикого страха, ворвавшегося порывом ветра в комнату. Дикий страх и вонь немытого тела, смешанная с запахом смерти. Вампир явно подыхал от голода. Повернулся лицом к информатору, едва стоявшему на ногах. Он еле заметно покачивался, появилось ощущение, что, если не придержать его за локоть, он рухнет прямо на пол. Но Лизард, невозмутимо возвышавшийся за его спиной, даже не думал притрагиваться к вампиру. Дождался, когда я взмахнул рукой, позволяя заговорить и произнес:

— Миру Протеску. Клан Гиены. Сто пятьдесят четыре года. Профессия — водитель. Служит в доме Рино Мокану.