* * *

Он заснул очень быстро. Как обычно лежа на спине и прижав меня к своей груди. Какое-то время я еще выжидала, не решаясь встать с постели. Его тело, освещенное мягким светом ночников, отливало темной бронзой и контрастировало со светлыми покрывалами. Лоснящаяся гладкая кожа и бугры мышц под ней, извивающихся под толстыми шрамами. Я провела над ними рукой, так и не решаясь коснуться. Содрогаясь от понимания, где он заработал каждый из них, вспоминая, какой ад он прошел… Приподнялась на локте, осторожно переложила его руку на постель и встала, всматриваясь в вещи Аднана, разбросанные по ковру.

Взял ли он с собой ключ от сарая? Или держит в другом месте? Я ощупала его джалабею, карманы, ключи нашла в шароварах. Достала, от волнения уронила, резко обернулась к постели и сжала в ладони. Аднан даже не шелохнулся.

Крадучись, как вор, я выбралась из дома на задний двор. Открыть калитку не решилась, прижимая к себе сверток с едой и бутылку воды, я пробралась к тому самому лазу, через который пришла за мячом. Замок открыть вышло не сразу, я не могла попасть ключом в замочную скважину, но наконец-то мне это удалось, и, приоткрыв дверь, я проскользнула внутрь сарая.

— Рифат, — позвала очень тихо, стараясь привыкнуть к темноте.

— Ты зачем пришла?

— Принесла тебе поесть и попить.

Я наконец-то рассмотрела его силуэт в темноте и прошла вглубь затхлого и пропахшего гнилым сеном и сыростью помещения. Опустилась рядом с пленником на пол и протянула бутылку с водой, но Рифат не торопился у меня ее взять.

— И как живется во дворце Кадира? Простил тебя твой любовник?

— Какая разница, как живется мне. Я так рада, что жив ты. Так рада, что…

— Что он не убил меня за то, что я выполнил его приказ и женился на тебе?

— Да, я рада что не убил. Значит, есть шанс, что он еще найдет правду. Узнает, что мы оба не виноваты.

Я уже совершенно привыкла к темноте и видела темные, блестящие глаза Рифата. Они горели, как в лихорадке. И я не могла понять, он смотрит на меня с ненавистью или с той же любовью, как раньше. Этот взгляд даже немного пугал.

— Возьми поешь. Они ведь не кормят тебя. Ты, наверное, умираешь от голода.

— Я не голоден… совершенно не голоден. Я привык к тому, что мне дают здесь. Иногда в пустыне голодать приходилось намного сильнее. Зато тебе в доме хорошо… купаешься в роскоши.

Поддел пальцами цепочку с подвеской.

— Простил значит. Подарками одаривает. А я думал, камнями забросает. Думал, давно уже казнил неверную жену.

Я не могла понять, почему он так говорит со мной, почему в его словах столько ненависти, столько ядовитой горечи, словно он, и правда, хотел, чтоб Аднан казнил меня.

— Нет… не казнил. Разве ты не рад, что я жива?

— Не рад. Потому что ты с ним… опять. Лучше бы камнями тебя закидал. Я ожидал этого. Я даже успел тебя оплакать. Похоронить. И был бы рад твоей смерти.

Я отшатнулась назад, но Рифат впился мне в руки и дернул к себе.

— Все эти годы, все эти проклятые годы я ждал. Терпеливо ждал, что моя любовь найдет отклик в твоем сердце. Но его у тебя нет. Ни сердца, ни души. Ты холодная, как камень. Ты… ты ледяная.

Пальцы сдавливали мне руки все сильнее.

— Он думал, я скажу ему, что между нами ничего не было. Думал, я дам ему то, чего ты никогда не давала мне — надежду. Но я бы лучше сдох, чем сделал это. Тварь… как же я вас ненавидел. Был уверен, что он простит тебя, а ты… а ты опять раздвинешь перед ним ноги.

— Ты сумасшедший. Ты ведь знал, кого я люблю, по ком схожу с ума. Как ты мог поверить, что я смогу забыть? — простонала я, пытаясь вырваться, но Рифат притянул меня к себе еще ближе и впился в мои губы своими губами. За сараем раздались какие-то шорохи, но я была слишком занята тем, что пыталась вырваться из рук Рифата.

— Знааал, знал, кого любишь, конечно, меня, конечно, меня не забылаааа, моя Альшитааа, — сдавливая мою голову, впиваясь мне в волосы, прижимаясь губами к моему лицу, пачкая его противными поцелуями и царапая бородой. Я не верила, что это происходит на самом деле. Он ненормальный. Он не в себе.

— А я не знал, — кажется, этот голос пронизал меня насквозь ударом электрического тока. Вначале надеждой на спасение, а потом ужасающим пониманием, что именно здесь и сейчас я умерла. Меня, как человека, как женщины, только что не стало. Рифат стер меня с лица земли. Стер из глаз Аднана навечно… и больше мне никогда уже не воскреснуть.

Я попыталась оттолкнуть Рифата, но тот придавил меня к себе и захохотал.

— Зато теперь знаешь. Ты спрашивал кто? Вот кто носит мне еду, вот благодаря кому я все еще не сдох. Увидел своими глазами? А ты мне не верил. Да, моя девочка? — прижался к моей щеке губами, а я все же смогла вырваться и отшатнуться назад.

— Скоро сдохнешь… — голос Аднана прозвучал спокойно и отчужденно, а у меня все тело заледенело от этого тона, словно только что прозвучал самый жуткий приговор… но он прозвучал всего лишь секунду спустя, когда Аднан поднял меня за шкирку с пола и так же спокойно сказал, — но первой сдохнет она.