– Милая…мне искренне жаль твоего мужа. Это так печально. Так невероятно грустно. Но…ты знаешь. Когда мой Бобби ушел на войну вместе с Керуком, он мне сказал: «Грейс, пусть лучше мне оторвет голову, чем ногу или руку…я не смогу жить тебе обузой».

Она сжала мое запястье.

– Кто знает, как оно лучше на самом деле. Я бы приняла Боба даже в виде червяка с одной головой…Но это я. А он…даже страшно подумать, что чувствовал бы он. Но Бобби повезло. Ему всего лишь оторвало кусок ступни на левой ноге да большой палец. Легко отделался. Полковнику подфартило намного меньше…он вернулся глухим. Помню те времена, когда Большой Медведь громыхал, как рев водопада.

– Большой Медведь?

– Да…так переводится его фамилия. С индейского. Дамиан – индеец. Чистокровный. Из племени апачей. Трагическая у него судьба. Родителей выпотрошили бандиты и ограбили…Говорят, его мать была тогда беременна, и бедняжке вспороли живот. Дамиан тогда был совсем мальчишкой.

Спустя какое-то время убийц нашли мертвыми… И я тебе скажу, их постигла жуткая смерть. Кто-то сплетничает о том, что их убил сам Керук. Но я не верю, что малыш мог быть способен на такую адскую жестокость…да и откуда у него столько хитрости и силенок. Затем он приехал в наши края…нашел себе испанку или латино-американку, а жена сбежала с любовником, когда их пацану было лет пять или шесть, сын наркоман…Глухота, немота.

Пока она говорила, внутри снова и снова все обрывалось, я сжимала обеими руками горячую чашку и тихонько вздрагивала. Мне не верилось, что на этого мощного, огромного человека могло столько всего свалиться, и при этом он продолжал быть крепким, как скала.

– Были времена, когда Керук страшно пил. Вот почему Боб так разволновался. А когда Медведь пьян, он лезет в драку и громит все, что попадет под руку. Только за убытки в таверне платить нечем. А за драку…могут и посадить. У нас теперь новый шериф. Он скидок никому не делает.

Заговорила тебя…Грейс-болтуха. Старая сплетница, как говорит Бобби. А малышка на тебя похожа. Волосики темные…а глазки светлые.

Угу. Прям вылитая я. Джекки уснула в слинге прямо на мне и сладко сопела мне куда-то под ключицей.

– Как вы их носите в этих сумках. Скрюченными.

– Это не сумка. Это слинг. И в ней ребенок чувствует себя так же естественно, как и в утробе матери.

– Ясно…А это правда, что ты вначале сбежала, а потом решила вернуться?

Вопрос застал меня врасплох. Я даже чаем поперхнулась.

– Правда.

Ответила очень тихо.

– Понимаю…кто угодно испугается. Муж в коме, дите малое. А вернулась зачем?

И глаза Грейс такие обманчиво добрые и простые вдруг сузились и, казалось, пронизали меня насквозь.

– Деньги кончились, и мамаша назад не приняла? Триста лет ты ей сдалась, да? У нее, наверное, опять новый хахаль?

Я медленно поставила чашку на стол.

– Так вот, знай – полковник хороший мужик и сам сможет вырастить девочку. Ты, если перекантоваться приперлась – вали обратно и побыстрее.

– Я осознала, что ошиблась, и вернулась к своей дочери. И валить никуда не собираюсь.

Ответила и снова отпила свой чай, не сводя взгляда с Грейс и с ее морщинистого лица.

– Не то могу дать денег и тряпья и выпроводить до ближайшей остановки.

А ведь это прекрасное предложение. Кейти. Прислушайся. Возьми денег и давай, беги, как ты и хотела. Керука нет, никто тебя не остановит. Оставь девчонку у этой бабки и вперед. Взгляд на курносый носик Джекки…

– Я никуда не поеду. И перестаньте со мной говорить, как со швалью. Вы меня не знаете.

– Я только знаю, что видела, как полковник приехал… с ребенком. И знаю, как тяжело ему было. А еще знаю, что разочаровываться в людях больно. А у него в жизни боли хватило на десять вперед.

В этот момент дверь распахнулась, и мы обе обернулись к Бобу.

– Там…там трындец. Керук разнес полтаверны, сцепился с Трикси, выбил ему три зуба и теперь держит на мушке Вилли и Майки. Говорит, снесет им башку. И утихомирить его не получается. Если Джош вызовет шерифа – полковнику не поздоровится. А он вызовет.

Потом повернулся ко мне.

– Может, ты попробуешь?

Я? Он реально думает, что я смогу в чем-то убедить Керука? Серьезно?

– Да он скорее пристрелит меня вместе с этими Роджерами и Сэмами.

– Вилли и Майки.

– Какая разница!

Воскликнула я и прижала к себе малышку.

– Огромная. Если полковник выстрелит в кого-то из них, его посадят…посадят, поняла? И ты сама своими холенными ручками будешь содержать ранчо!

Прошипела Грейс и просверлила меня взглядом полным неприязни.

– Не знаю, что там о тебе понарассказал Джонни, и какая ты там швея, и как убирала дома. Твои руки в жизни не держали веник. И вообще вряд ли держали что-то тяжелее твоей сумочки. Что-то нам Джонни приврал. Ты из какого замка сбежала, принцесска?

– Хорошо! Хорошо! Я пойду.