Нет, я должна скоро выйти к дороге. Это не может длиться бесконечно. Я где-то рядом. Должны же здесь ездить машины. Но с моим топографическим кретинизмом я точно забрела не туда и теперь совершенно не знаю, куда идти. Постепенно тишина стала настораживать, а потрескивание цикад и трещание сверчков вселять тревогу. Я даже не знаю, куда иду. Вот-вот начнется дождь, и что мне делать? Где прятаться?

Внезапно я услышала звук, от которого все внутри похолодело, и я остановилась, с ужасом вслушиваясь в тишину, разорванную воем койотов. Вначале одного, затем ему завторили другие. О боже! Их много…и они явно окружают меня со всех сторон. В темноте я видела, как поблескивают фосфорящиеся зеленые глаза степных волков.

Я неуверенно закричала:

– На помощь! – как-то глухо, тихо и совершенно неуверенно в себе.

Но поблизости только ранчо Керука, а Керук…он меня никогда не услышит, а даже если бы и услышал, то точно не пришел бы на помощь. Испуганно озираясь по сторонам, вцепившись в рюкзак, я попятилась назад, когда увидала несколько пар горящих глаз. В ту секунду сорвались первые капли дождя.

Я побежала куда глаза глядят, куда-то вперед через высокую траву, кустарники и колючки, которые цепляли меня за юбку, за ноги, впивались мне в лодыжки. Несколько раз я упала и счесала коленки. Теперь от меня пахнет кровью, и злобные голодные твари бегут за мной по пятам. Я мчалась что есть мочи, выбросила рюкзак и скинула босоножки на высокой платформе. В мои пятки впивались ветки, но это было ничто по сравнению с нарастающим воем, тявканьем и голодным рычанием койотов, окружавших меня со всех сторон.

В темноте я оступилась и полетела в какую-то яму, «по дороге» вниз зацепилась боком за корягу и упала на узкое плато. От боли и ужаса я тихо плакала. Койоты собрались сверху и толпились надо мной, они клацали пастями и норовили приспуститься вниз, чтобы схватить меня. От них ужасно воняло падалью и псинами. А плато настолько узкое, что я не могу пошевелиться, иначе сорвусь вниз. Только и слышно, как туда падают камни и комья земли.

Всхлипывая от ужаса, я смотрю на морды хищников и понимаю, что все это может продолжаться вечно. Ливень обрушился на землю, и теперь меня щедро поливало водой, норовя смыть с моего места вниз, земля размякла, и мое тело скользило по грязи, я держалась руками за коряги, ободрав ладони и пальцы, и молилась. Мне больше ничего не оставалось, как молиться.

Мокрая насквозь, дрожащая от холода и от ужаса, я вишу над пропастью. Цепляясь за ветки, мое тело скользит по грязи, и я либо сорвусь вниз, а если попробую лезть наверх, меня сожрут койоты, которым дождь совершенно не мешал сторожить свою добычу у края обрыва.

Закрыв глаза, зажмурившись что есть силы, я тихо шептала:

– Прости меня, Господи, я больше никогда не буду грешить, я научусь готовить борщи, я буду убирать, я избавлюсь от греха гордыни. Я начну любить детей, я…я вернусь обратно к Керуку и буду заботиться о его внучке, я больше никогда не сбегу… я начну жизнь с чистого листа и стану паинькой, буду ходить в церковь по воскресеньям. Пожалуйста, Господи! Пусть случится чудо!

В эту секунду послышались выстрелы и рычание какого-то зверя, я зажмурилась еще сильнее, потом посмотрела наверх и вначале увидела злобную звериную пасть, как будто койот стал больше в несколько раз с огромной черной мордой и торчащими ушами. Раздался щелчок, и морда исчезла, а на ее месте я увидела мокрого насквозь Керука. Он склонился вниз и посветил на меня фонариком.

– Дамиан! – закричала я и заплакала еще сильнее. – Пожалуйстаааа!

Я не знала, каким образом он собирается достать меня из этой ямы, потому что от меня до верха было метра два, два с половиной. Глядя сквозь стену дождя, я видела, как Керук обвязывает вокруг себя лассо, как привязывает его куда-то, а потом склоняется ко мне и сползает до половины вниз, протягивая мне руку, второй рукой он держится за корягу наверху, и мне страшно, что теперь мы свалимся с ним вместе. Я отрицательно качаю головой, а он манит меня рукой, делая характерный жест ладонью…Подняла голову и посмотрела ему в глаза. Они все такие же черные, раскосые, наполнены тревогой и решимостью, а еще полной уверенностью в себе, и я протянула руку. Горячие пальцы полковника впились в мою ладонь, и за считанные доли секунд меня как перышко выдернули из ямы и зашвырнули наверх.

Я упала на четвереньки перед мордой огромного черного пса и увидела, что край веревки обвязан вокруг его тела, и собака изо всех сил тянет ее назад, вытаскивая Керука из пропасти. Оказавшись в безопасности, я расплакалась навзрыд. Почувствовала, как сильная рука подхватила меня подмышки, забрасывая в седло перед собой и сильно сжимая под ребрами.

Я слабо и совершенно жалко пропищала:

– Спасибо!

Впиваясь обеими руками в мощную руку полковника и чувствуя, как конь сорвался с места.

Огромные лапищи внесли меня в дом так легко, как будто я совершенно ничего не весила. Затем на кухне включился яркий свет, и меня мягко приземлили на кухонный стол голой мокрой задницей с насквозь промокшими трусами, впившимися между половинок до режущей боли.