– И что ты там увидела интересного?
– Вас… – голос дрогнул, и я вдруг ощутила, как меня взяли за локоть и поднимают с пола. Все тело не просто дрожит, а мне кажется, я дергаюсь в приступе лихорадки и боюсь даже представить себе, на какое чучело сейчас похожа. С растрепанными волосами, без кокошника, с порванными чулками и залитым слезами лицом. Уродка.
– Посмотри на меня!
Отрицательно качнула головой, кусая губы.
– Тебе хватило наглости трогать мои вещи и рассматривать мое изображение, а смелости посмотреть мне в глаза не хватает? Я сказал, смотри мне в глаза! Ты же не хочешь остаться без своих?
Медленно подняла взгляд и ощутила, как в ту же секунду на нереальной скорости меня столкнули вниз с пропасти в самое пекло. Слишком близко. Настолько близко, что у меня кружится голова, и, кажется, я сейчас потеряю сознание. Его лицо словно высеченное из камня не отражает ни одной эмоции, но оно настолько красивое, что мне кажется, я вижу перед собой нечто божественное или дьявольское. И этот аромат…запах свежего ветра, снега, свободы и безграничной власти.
Вблизи эти глаза не просто изумрудные, они прозрачно-светлые с темной каймой по краю радужки и широкими черными зрачками. Кажется, что они светятся изнутри, настолько этот цвет яркий и редкий.
– Зачем ты взяла медальон? Говори правду!
– Я…всегда его беру, когда убираю в кабинете. Мне…мне нравится на него смотреть. Вы…вы можете увидеть в камеры. Они же там есть…
Пальцы, сжимающие мой локоть, сжались еще сильнее, так, что стало невыносимо больно, но я бы не посмела и пикнуть.
– Почему? Зачем тебе смотреть на медальон и не хотеть его украсть? В чем смысл?
– Мне не нужно смотреть на медальон…и сам медальон мне не нужен.
– Тогда зачем?
– Я смотрела на вас.
И снова в глаза так, что дух захватило и заломило кости от отчаянной смелости и понимания, что меня ждет за это признание. Сильные пальцы разжались.
– Пусть номер одиннадцать продолжит работу в доме!
Переступил через труп стражника и пошел вперед по коридору вместе со своей охраной. Только сейчас я увидела в шее стражника рукоять ножа с головой волка на конце и сверкающими изумрудами глаз. Посмотрела вслед Арху и увидела, как он кладет медальон в карман своего пальто и быстро спускается по лестнице вниз.
Глава 7
У слов не бывает срока давности. Они врезаются в нашу память и пускают там корни навечно. Со временем их заносит листва других фраз, значимых или совершенно незначительных, брошенных нами или сказанных нам другими, но сильным ветрам вполне под силу закружить засохшие листья и раскидать их в стороны, позволяя не просто вспомнить, а почувствовать. И если вы никогда не чувствовали слов любимого человека, то значит, вас никогда и не любили.
(с) Ульяна Соболева. Не люби меня
Прошел почти месяц. Меня больше не трогали, если это можно так назвать. Я думала, запретят убирать в ЕГО комнате, но нет. Все мои обязанности остались прежними. Несколько раз Миранда пыталась меня подставить, но ей это не удалось. Почему-то Сунаг наказала ее саму.
После случая с медальоном ее отношение к девушке изменилось. Если только можно сказать, что к нам могут относиться хуже, чем уже относились. В общей кухне, где все мы ели, Миранда плеснула на мой фартук стакан вишневого сока и прекрасно знала, что я не смогу его отстирать, и за эти пятна меня накажут…Но наказали ее. Сунаг пришла к нам в спальню, и когда мы выстроились в ровную шеренгу, подозвала к себе Миранду. Ее увели, а когда она вернулась обратно среди ночи, ее руки были забинтованы по самый локоть.
В ту ночь мы разделились…И нет, не поровну. Я и Ари…против всех остальных, кто считал меня виноватой в увечье Миранды. Ее руки заживали еще очень долго, и несмотря на это ее заставляли работать. Мы вместе мыли окна, когда она вдруг толкнула ногой ведро и заорала на меня.
– Это все ты, мразь! Конченая кретинка! Из-за тебя я страдаю от боли, ты настучала на меня манхар!
– Если бы тебе не захотелось выплеснуть на меня компот…
– Если бы тебе не захотелось…, – перекривила меня она, – думаешь, если он тебя помиловал, то ты теперь особенная! Сегодня помиловал, завтра казнит! Были здесь уже такие!
– Ты пакости делаешь, а она виновата? – крикнула Ари.
– А ты ее псинка? Защищаешь хозяйку? На что-то надеешься?
– Заткнись!
– Тссс! Сунаг!
– Я тебе еще это припомню, сука гребаная. Поняла? Кровью умоешься!
Как только вошла Сунаг, она перестала шипеть и принялась тереть окно.
– Кто разлил воду?
Я молча вытерла лужу тряпкой, пока манхар прошла между нами.