– Окрутишь охранника, такой красотке, как ты, это не составит особого труда. Подсыплешь ему сонный порошок, отвяжешь шлюпку, а мое рыбацкое судно будет ждать тебя неподалеку. А что до каторжных попадешь, ничего переживешь. Заодно увидишь, что случается с теми, кто идет наперекор судьбе.

Я закрыла глаза…выдохнула. Если откажу завтра постригут и запрут здесь навсегда, отымут земли, имение. Все уйдет монастырю.

– Как я выйду за вашего племянника если я преступница?

– Я решу этот вопрос. У меня будет твое помилование и разрешение на брак. Есть пару козырей в рукаве. Как только окажешься на свободе и титул вернут тебе и все почести. Соглашайся. Колька мой не урод…не красавиц, нелюдим, но ты переживешь. Можно подумать тебя ждет партия получше. Золота у нас предостаточно, будешь, как сыр в масле кататься. Но если передумаешь, попадешь на плаху, вместе со своими мамками-няньками Мартами и Савками я тебе это обещаю!

Теперь я свободна…Пока. Совсем ненадолго. И кто знал, что на этом военном судне, где мне всего пробыть то надо было пару дней я встречу ЕГО. Не согласилась бы за Потоцкого. Ни за что. Но да…слово дано, и Потоцкий-старший угрожал уничтожить Марту и Савелия. Единственных близких и дорогих мне людей. Ближе и нет никого.

Мне нужно успокоиться и собраться с мыслями. Кто знает, может быть, Николай передумает, может быть, нам удастся поговорить, и он не захочет этого брака. С годами люди бывает меняются, может быть, и он изменился.

Я подошла к лохани с водой в углу крошечной каюты и тронула воду кончиками пальцев. Прохладная. Успела остыть. Но ждать пока нагреют нет мочи. Такой грязной себе кажусь, в этой одежде, в этой проклятой робе. Не мытая уже несколько дней. Как только Гриша…как только понравиться ему смогла. Я скинула арестантское платье и помылась на скорую руку, с наслаждением окунувшись в лохань и ощутив, как приятно холодит разгоряченную кожу вода. Чуть поеживаясь, растерла тело жесткой мочалкой, намылила мылом волосы и сполоснула в воде. Казалось, тело стало совершенно невесомым. Как будто с него груз смыла, ощущение грязи своего положения. Я вылезла из лохани, тело покрылось мурашками, яростно растерла себя полотенцем, чтобы согреться.

Затем надела платье, лежавшее на дубовом сундуке. Пахнущее парфюмами, шерстяное, пусть и скромное оно разительно отличалось от всего того тряпья, которое я носила последнее время. Осушив волосы полотенцем, заплела волосы в косу и, накинув теплый плащ, вышла из каюты, сказать Савелию, что к ужину готова.

Но Савелий уже ждал меня с подносом.

– Девочка моя, я всегда говорил, что ты станешь такой же красавицей, как и твоя матушка. А Марта пирожков напекла, твоих любимых, с капусточкой.

Я грустно улыбнулась. Но в животе все же заурчало. Я сильно проголодалась.

– Садись со мной Савелий, забудь про дурацкие приличия, ведь ты мне как отец. Садись.

Савелий знал, что приглашен от всего сердца и не мог мне отказать.

Я жадно набросилась на ужин, чувствуя, что сейчас мне нужно набраться сил иначе я не знаю, как выдержу все что на меня навалилось.

– А аппетит все тот же, не пристало барышне так глотать, словно утка. Хотя я всегда любил в тебе эту естественность никогда не ковыряетесь в тарелке.

Я посмотрела на старика, как же он сдал за эти года, сколько морщин, а волосы совсем седые. Любящие глаза ласково смотрят на меня из-под косматых бровей. Ворчит как и прежде и мне на душе легче становится словно отогреваюсь от мерзлоты последних лет когда не нужна никому, когда по рукам указкой и молиться денно и нощно. Ласково только на разговорах с Игуменьей, когда документы подписать хотела да никак уговорить не могла.

– Куда мы плывем?

– В Санкт-Петербург, нас там ожидает экипаж, а потом в поместье Потоцкого. Подлец подлецом, но он выплатил долги и Северное ждет вас во всей своей красе. А также вас там ждут прекрасные наряды, обученный персонал и, конечно же, Марта. Вам уже пришли приглашения от соседей и ко двору, сама императрица Елизавета Петровна желает вас видеть. Вас помиловали, моя птичка, вы больше не преступница.

– Тогда зачем мне нужно было бежать?

– Затем, что монахини не отпустили бы вас просто так. А государыне нашей матушке, храни ее Господь, доложили, что вас по ошибке перевели к каторжным, воровкам и убийцам. Когда царица пересмотрела ваше дело, она пришла к выводу, что не виновны вы в злодеяниях батюшки вашего. Да и красивая история о вашей с Николаем Антоновичем любви тоже сыграла свою роль. Сердобольная она, наша Государыня. Но пока вы получили бумаги о помилованье, вы были бы уже в Архангельске, и кто знает, какие несчастья могли бы с вами, моя душенька, там приключиться. Но все уже позади, хотя я до сих пор не видел радости на вашем личике.

– Савелий…опять ты. Хватит этих церемоний.