……Это случилось несколько месяцев тому назад, когда я прибывала еще в монастыре. Мне сказали, что меня ожидает какой-то важный гость и хочет немедленно меня видеть. Наверное, и впрямь важный если при всей строгости монастырского устава мне разрешили свидание. В течение долгих лет ко мне никого не пускали. Изредка передавали письма от Марты. А теперь вот кто-то вспомнил? Кто интересно? И что ему нужно от дочери заговорщика, которую готовят к постригу? Кому есть до меня дело после стольких лет заточения?

Меня провели в полутемную горницу матери-настоятельницы Евдокеи. Обычно в ее покои никого и никогда не впускали, чтоб грязь не развели.

Гость стоял у узкого окошка спиной к двери, а когда обернулся, я узнала Потоцкого и обрадовалась. Святая и наивная душа. Это же был друг моего отца. Он часто приезжал к нам в гости со своим племянником. Высокомерным, нудным и очень отвратительным прыщавым подростком – Николаем. Мы с ним практически не общались. За исключением того раза, когда он убил птичку, свернул ей голову у меня на глазах и за это я вцепилась ему в рожу ногтями и хорошо расцарапала. Он вопил и орал, а меня от него отодрали слуги. Ненавижу садистов.

– Петр Артемович! Здравствуйте! Как же я вам рада!

Но старший Потоцкий казался мне не таким как его племянник. Конечно же я ошибалась.

– Неужто и правда рада мне, Екатерина Пална. Может зря? М? Может я не с добрыми вестями.

Охладил мой пыл, и я не бросилась ему навстречу, а вошла в келью и прикрыла за собой дверь.

– Меня уже не удивить плохими вестями, Петр Артемович. А вот люди знакомые, конечно, радуют после стольких лет тишины и заточения.

Князь осмотрел меня с ног до головы.

– А из худой и мерзкой пигалицы получилась истинная красавица. Роскошная, соблазнительная, сочная. Глаз не оторвать. Что и требовалось доказать. Все черты смазливой рожи папочки француза имеются.

Я напряглась. Мне не нравился его насмешливый и издевательский тон.

– Мой отец не француз и вам это прекрасно известно.

– Оооо, да, мне прекрасно известно, что твоя шлюха мать трахалась с жалким шпионом французишкой, который ее обрюхатил и смылся. А она с горя утопилася… а может и Пашка помог ей на тот свет отправиться. Я тоже не утерпел и курву задавил своими руками.

Пока он говорил мое сердце билось все медленней и медленней, а перед глазами мелькали картинки – перекошенное лицо отца. Его фразы о том, что я не родная, чужая, не похожая. Его злость и ненависть ко мне. А я не понимала за что.

– Но ты особо не расстраивайся, милая. Оба сдохли. Так что Бог им судья. А у нас найдутся важные темы для обсуждения.

– Какие? Темы оскорблять и говорить мне ваши мерзости? Убирайтесь! Если вы пришли только затем, чтобы мне это рассказать и насмехаться над моим горем!

– Я приехал узнать хотите ли вы стать монахиней Екатерина Пална?

Я сжала руки в кулаки с трудом сдерживаясь, чтобы не бросится на него.

– Нет! Но какое вам до этого дело?

– Я буду откровенен с тобой, малышка. Я и твой…и Павел, мы вместе проворачивали разные делишки, мне бы не хотелось что бы то имущество, которое мы с ним наживали вместе ушло с торгов, а денежки присвоила вот эта богадельня, думаю и тебе тоже.

– Вы ошибаетесь! У моего отца не было денег. Одни долги.

– У него есть земли, имение, люди, имущество. Это совсем немало в хороших руках.

– Что вы от меня хотите?

– Ты единственная наследница своего отца. Да, он все оставил тебе. Не потому что хотел, нет. Он опасался, что отберут и переписал на тебя, зная, что пока найдут его дочь он заставит тебя продать или переписать еще на кого-то. Но это тоже уже не имеет значения. Я помогу тебе бежать из монастыря, но с одним условием.

– Каким условием?

– Ты выйдешь замуж за моего племянника Николая.

Я отшатнулась от него.

– Из одного плена в другой?

Потоцкий ухмыльнулся.

– Наверное я ошибся… и ты такая же беспросветная дура как и твоя мать. Разве ты не знаешь, что тебя ждет в этих стенах? Вечное заточение. Будучи женой князя Потоцкого, ты получишь титул, власть, займешь хорошее положение в обществе. Это невероятный шанс для такой шавки как ты…незаконнорождённой и нагулянной. Это твой единственный шанс!

Он продолжал оскорблять меня…но я не отвечала, потому что понимала, что он прав в том что это мой единственный шанс. Я отвечу и отплачу ему потом. Позже.

– Я могу подумать? – мне нужна отсрочка я должна все прокрутить в голове, должна смириться с этой мыслью.

Он разозлился

– Нет времени думать, завтра будет постриг. А я могу сегодня же устроить тебе побег. У меня подкуплены нужные люди. Вот здесь… в этой бумаге все указания.

– И куда бежать?

– Тебя поймают, найдут ворованное и отправят на каторгу. А иначе в монастырь бы вернули.

– Украсть? О Боже! Что?

– Иконы…плевое дело. Их украдут за тебя, а ты вывезешь и передашь мне. Попадешь к каторжным и уже через несколько месяцев отправишься в ссылку в Архангельск.

– Несколько месяцев с преступницами? Да и как я смогу бежать потом оттуда?