– Да она совсем исхудала, а ну быстро иди, подои нашу Маньку.

С тех пор маленькая Катюша заменила им утраченную дочь. Марта окружила ее лаской и заботой и постепенно из няньки превратилась в домоправительницу Соболевского. Она стала полностью заниматься огромным хозяйством князя, всеми расходами, наймом прислуги. За малышкой она ухаживала только сама, не доверяя ее никому. Любовь к ребенку стала для нее отрадой, женщина была счастлива. Только когда малышка болела, Савелий снова видел выражение панического страха на лице жены. Это выражение исчезало только тогда, когда княжна полностью выздоравливала.

Павел Соболевский в доме почти не бывал, а когда приезжал, то о девочке и не спрашивал, только давал Марте деньги.

***

– Когда моего отца застрелили, меня поместили в монастырь, готовили к постригу… -

Голос девушки звучал очень глухо, но я жадно внимал ему и буквально трясся от любопытства и понимания – ОНА НЕ ЛЖЕТ! А если и лжет, то сам дьявол вселился в эту девку. Потому что так горячо и так искусно мне еще никогда не лгали.

– Иегуменя хотела прибрать к рукам деньги и имение моего отца, но я должна была достичь совершеннолетия, чтобы подписать все бумаги и сознательно уйти от мирской жизни. Все это время я жила при монастыре, а в конце мая ко мне приехал Потоцкий, друг нашей семьи, он позаботился о том, что бы меня перевели в тюрьму, к заключенным, ожидающим высылки. Чтобы при переезде я могла бы сбежать. Теперь вы все знаете…

Смотрел на нее и чувствовал, как дрожь пробирает по всему телу, как сжимается внутри там, где сердце и где-то в области живота появилась огромная дыра.

– Допустим ты говоришь правду. Допустим. А кто взял иконы?

– Я взяла…

– Что?

По затылку как ребром ладони, аж согнуло всего.

– Взяла. Надо так было, чтоб точно в монастырь не засунули, а на каторгу.

– Где иконы?

– Потоцкому передала.

И закрыла лицо руками.

– У меня не было выбора. Никакого. Не оставили мне.

– Ладно…а бежала бы как? С судна в открытом море?

– За нами следует суденышко рыбацкое, нанятое Потоцким…

– И?

– Мне нужно спустить шлюпку на воду и скрыться. Иван…он бы все для меня сделал. Он был мною очарован.

Я расхохотался. Истерически, громко, чувствуя, как в груди начинает болеть еще сильнее, как горло давит тисками.

-Зачем ты мне все это рассказала? Или ты надеешься, что я, офицер русского флота преданный государству, помогу бежать преступнице?

-Нет, не думаю.

-Зачем же так рисковать? И променять такого надежного простофилю, Ивана, который готов ради тебя на все, на меня, совершенно безнадежный для тебя вариант.

– Я передумала бежать…

В один шаг преодолел расстояние между нами и сжал ее лицо обеими руками. Заглянул в ее ярко-синие глаза.

– Почему?

– Я больше никогда вас не увижу!

И взмахнув руками обняла меня за шею, привлекая к себе, притягивая, маня. Ища своими губами мои губы.

– Поцелуйте меня…пусть уплывают…

Я вцепился в ее губы своими губами яростно терзая, кусая, сминая своим голодным ртом и понимая, что пропал. Что просто исчез и больше никогда не буду принадлежать сам себе. Оторвался от ее рта, сжимая голову за затылок.

– А ты ошиблась…княжна!

– В чем? – шепчет, целуя мою шею и я слышу как она втягивает мой запах, как льнет щекой к моей груди и ерошит мои волосы. Сукааа…как это вытерпеть, как? Это же ад!

– Зря на помощь не надеялась! Ты сегодня уплывешь на рыбацком судне!

– Нет..нет…нет. Не рискуйте. Для вас это смерть! Вас разжалуют, посадят или казнят. Вам нельзя! Одно дело Иван…плевать на Ивана. Ничего с ним не станется. А вы…не хочу. Не побегу!

– Побежишь!

За волосы двумя руками и жадным ртом по ее щекам, подбородку, ключицам.

– Побежишь! Потому что если не сделаю…то уже я никогда тебя не увижу!

– Григорий…не надо!

– Пошли!

Быстро застегнул все пуговицы на ее робе, натянул на голову платок и укутал в тулуп.

– Все! Давай! Пока я не передумал!

– Я не хочу…не хочу, чтобы вы меня отпускали.

– Найду тебя, когда вернусь и никуда не отпущу.

На палубе было тихо и темно. Держа ее за руку, провел к задней части корабля. Ненадолго оставил одну, отвязал шлюпку и осторожно, бесшумно спустил на воду, оглядываясь по сторонам, закусив зубами короткий флотский кинжал. Кто-то приблизится – вспорю глотку и в воду. И сам ужаснулся, что готов на это…Блядь, на все готов ради нее. Совсем голову потерял и остановить себя не могу. Трясет всего. И не от того, что бежать помогаю, а от того что боюсь не увидеть ее больше.

Знаком показал спускаться, она прыгнула, и я поймал ее в свои объятия. Еще раз жадно в губы поцеловал.

– Могу отвезти…говори куда.