Я несколько раз кивнула и прикрыла глаза. Пусть это окажется ошибкой. Пусть доктор где-то перепутал анализ.

— Так вот оно. Плодный мешочек и в нем эмбриончик. Иди сюда, малыш. КТР одиннадцать миллиметров, что соответствует сроку семь недель. Прикреплен по задней стенке матки. Вот…уловила пульсацию сердечка. Хотите послушать, мамочка?

Я всхлипнула и зажмурилась, сжимая руки в кулаки.

— Нет, не хочу, спасибо.

— Ага…понятно. Ну что я могу сказать. Эмбрион визуализируется, размеры соответствуют срокам. Нет отслойки, матка тоже соответствует. Если решите делать аборт, на этом сроке ещё можно медикаментозно. Протянете пару недель, и придется чистить. Вставайте, одевайтесь. У меня все. С вас ****тысяч. Вы можете оплатить мне.

— Спасибо.

Я вышла из кабинета, как в тумане, тяжело уселась на сиденье скамейки в парке возле больницы и прикрыла глаза снова. Мое сердце бешено колотилось прямо в горле и руки вспотели от напряжения.

Сотовый разрывался от звонков. Это были и мама, и Лариска. Я выпила воды из маленькой пластиковой бутылки и ответила подруге.

— Уф. Наконец-то. Ты чего не отвечаешь? Ты меня ужасно напугала!

— Что-то с Тошей?

— НЕТ! С ним все хорошо! Я хочу знать, что с тобой! Как? Ты что-то узнала?

— Пока нет…

Соврала и сама не поняла почему.

— Мы ищем адвоката. Филе перезвонят сегодня вечером из столицы. Если нужно будет, этот человек приедет к тебе. Хороший адвокат. Нам его рекомендовал Толик. Но…и стоит он тоже хорошо. Правда, там стопроцентная гарантия, что он поможет. Арсен Тигранович — самый лучший в своем деле.

— Да, спасибо, Ларис…прости, мне еще нужно с генералом поговорить. Я потом тебе перезвоню.

Адвокат? Какой к черту адвокат? Кому? Самозванцу? Чудовищу, влезшему в ее семью? Этого человека мой сын называл папой! Зачем он это сделал? Зачееем? Я понять не могу. Что ему дал этот ужасный обман? Я должна с ним поговорить и понять, иначе я с ума сойду.

— Хорошо. Ты не волнуйся. С Антоном все хорошо. Мы кубики складываем по цветам. И он…он говорит мне Лала. Представляешь? С ума сойти!

— Да…он заговорил.

Я должна поговорить с этим Сергеем и понять, что происходит. Я хочу посмотреть ему в глаза и сказать, что все знаю…я хочу понять и принять решение об аборте. Хотя, я его уже приняла. Он мне никто, не муж. Он лжец и лицемер, который воспользовался моей доверчивостью. Он змея, которая пролезла в мой дом, и он для чего-то это сделал. Я хочу знать — для чего!

Не выдержала и разрыдалась, закрывая лицо руками и чувствуя, как больно давит в груди, как разрывает ребра от сдерживаемого крика. Только что мое счастье, моя вера, моя жизнь превратились в ничто. В пепел. Лучше бы он никогда не возвращался! Лучше бы никогда не переступал порог моего дома!

Хочу посмотреть на его лицо и плюнуть в него, вцепиться когтями! Сволочь проклятая….Сволочь!

И перед глазами быстрыми кадрами. Первая встреча…

«— Посмотри, и станет легче…Помнишь, я говорил тебе, что страхам нужно смотреть прямо в глаза? Я не красавец…это да.

Я оборачивалась очень медленно. Так медленно, что мне самой стало стыдно. Обернулась… а глаза не открыла. Ощутила, как он взял меня за руки. Какой едкий контраст с прощанием…и от этого больно втройне. Я ведь хотела, я мечтала, чтобы эта встреча стала именно такой. Его пальцы горячие, сильные и шершавые, они трогают мои скулы, гладят мою шею и плечи, а потом снова мои щеки. Ощущаются неровности на коже. И я понимаю, что это, наверное, шрамы…следы от ожогов.

— А ты…красивая. Уже не девочка совсем, а взрослая женщина. Но все равно Котенок. Мой маленький, нежный Котенок.

Голос обволакивает и заставляет трястись еще сильнее, всхлипывать и давиться этими всхлипами.

— Открой глаза, Катя.

И я открыла. Серо-зеленые радужки совсем близко, зрачки расширены. Широкие брови, светлые ресницы…нос с горбинкой. Красивое, мужественное, но изможденное лицо поросло густой щетиной. Губы чувственные, мягкие. Да, он красивый.

Но я пячусь назад, отхожу шаг за шагом к окну. Обратно. Меня трясет еще сильнее. Взгляд мечется от лица к широкой груди с выглядывающей тельняшкой из-под выреза свитера, к длинным ногам, к рукам, с закатанными до локтя рукавами и снова к лицу.

Я шумно выдохнула, быстрым шагом обошла его и бросилась прочь из кабинета туда, где слышны голоса, туда, где разговаривает генерал с какими-то людьми. Влетела в кабинет, запыхавшись, облокотившись о дверь. Мужчины дружно обернулись ко мне. В комнате холодно, открыто окно, и они все курят, сбрасывая пепел в массивную железную пепельницу, а меня бросает в жар, и все тело обжигает пожаром.

— Что случилось, Екатерина Олеговна, вам нужна помощь?

— Это не он! Это не мой муж! Это не Сергей! — закричала, лихорадочно, отрицательно дергая головой и глядя сумасшедшим взглядом на мужчин. — Не МОЙ Сергей!»