Очень часто, когда мне говорят «жена не знала» или «муж был не в курсе», мне кажется все это ложью. Мы прекрасно знаем наших вторых половинок, и если какая-либо часть их жизни остается для нас за завесой — это значит лишь то, что мы позволили, чтобы от нас что-то скрывали.

И я твердо намеревалась вытрясли из Сергея — откуда у него эта машина.

Но позже…после праздника, после того, как мы вместе выпьем шампанское, а он накинет на плечи мамы шаль из мягкой норковой шерсти нежно-голубого цвета, и я умиляюсь, потому что он запомнил, что мама любит именно этот цвет, а еще, что она неравнодушна ко всякого рода шалям и платкам, бактусам. Это был довольно трогательный момент — запомнить через семь лет, что именно любит человек, с которым они не просто не нашли общий язык, а постоянно ссорились.

— Ты не можешь вечно бросать ее одну и уезжать. Это не брак — это какое-то издевательство.

— А вам не кажется, Ирина Владимировна, что это не ваше дело?!

— Нет, не кажется. Это мое дело и моя дочь.

— Которую вы бросили и уехали с очередным хахалем устраивать личную жизнь?

— А вот это, сопляк, уже точно не твое дело!

— Отчего же. Это моя жена. А вы с ней по телефону общаетесь раз в неделю.

Тогда она уехала и не приезжала очень долго, а я обиделась на них обоих. Нет ничего отвратительней, чем когда твои любимые люди начинают оскорблять и ненавидеть друг друга, а ты как между двух огней между ними.

Но сейчас Сергей после того, как часы двенадцать пробили, сказал тост.

— Ирина Владимировна, мы с вами раньше не особо ладили. Я много всякого говорил, делал. Но у меня было много времени подумать. Достаточно для того, чтобы осознать одно — я должен быть благодарен вам. Вы подарили мне счастье, подарили мне женщину, которая родила мне сына, которая прождала меня семь лет и без которой я не представляю своего существования. Спасибо вам за нее.

— Ну ладно тебе. Растрогал до слез. Умеешь же сказать так, чтоб ух.

Умеет…а раньше не умел. Сам себя называл косноязычным. И тосты у него были короткие и лаконичные. Но мама правильно говорит — людей меняет какой-то месяц или год, а тут целый кусок жизни. Да ещё какой жизни.

Спать легли около трех ночи. Мама с Тошкой, а мы с Сергеем. Любил он меня очень тихо, накрыв рот рукой и методично вдалбливаясь в мое тело, доводя до безумия выписыванием кругов на моих сосках, их жадным всасыванием поглубже, покусыванием самых кончиков. И мне казалось, что я могла бы кончить только от этих ласк. Уснула на нем счастливая, уставшая, изнуренная несколькими оргазмами.

Меня разбудила возня на полу.

Я приоткрыла глаза, увидела, как Сергей встал с постели и перебрался на пол, лег под стеной, подтянув ноги к груди и накрыв голову руками. Он уже не впервые так делал, и я не тревожила его, понимая, что такое может быть после многих лет проведенных вне постели. Я начиталась умных форумов и статей специалистов.

Через час я услыхала сдавленные крики.

— Нет! Нееееееет! Я не стану этого делать! Не стану! Нет, мать вашу, гребные сраные ублюдки… я не буду его резать! Нееет! Ааааааааа!

Я встала с постели и осторожно подошла к нему, чтобы растормошить и забрать обратно на постель, но он вдруг резко развернулся, подмял меня под себя и, сдавив горло, что-то зарычал на чужом языке. Его лицо при этом было жутким и искаженным злобой и звериной жестокой гримасой.

— Сер…гей…это я…я, — шептала и не могла схватить воздух губами, пока его взгляд вдруг не стал осмысленным, и он не разжал руки. Отшатнулся от меня, метнулся к стене и так и застыл на коленях, потом застонал:

— Прости….Боже, прости….я не хотел… я…твою ж мать! Не хотел! О Боже….Катенок, я мог задушить тебя!

Бросилась к нему, поглаживая по исковерканной спине.

— Тшшшш… я знаю, что не хотел, знаю. Ты же ничего не сделал….а это был просто сон.

Повернула к себе, обняла, давая зарыться лицом в моих волосах. Мы так и простояли на коленях вдвоем, вцепившись друг в друга, а потом он любил меня снова. Резко и очень быстро там на полу, поставив на четвереньки и закрыв рот обеими руками. Ожесточенно любил, по-звериному, а мне нравилось. Мне оказывается нравилось теперь все, что он со мной делал… и я соврала ему там. Все я прекрасно знаю. Я его люблю. Вот этого вернувшегося Сергея. Люблю и ужасно боюсь, что все растает, боюсь проснуться и не найти его рядом.

А утром его снова не оказалось рядом. Нигде не оказалось. Он уехал.

Я убрала с пола одеяло и вдруг заметила на паркете следы от ногтей, как будто он царапал этот пол, ломая ногти…один из обломков со следами крови я увидела неподалеку от плинтуса.