Я собой невесту закрыл, а медленно с земли палку поднял, но не успел даже шага сделать, как девушка вышла вперед, и я вздрогнул, когда псина назад попятилась, уши прижала и в темноте скрылась.

– А ты не кинолог случайно? Как ты это сделала?

Она только улыбнулась, а у меня сердце как бешеное в горле заколотилось от улыбки ее.

***

В доме было холодно и очень сыро, пахло плесенью и чем-то еще. Я не мог определить, чем именно, но запах мне не нравился. Сладковато-приторный, как трава какая-то. В желудке урчало и сводило голодными спазмами, и мокрые ноги чавкали в таких же мокрых ботинках. Я посмотрел на ее босые пяточки и стало стыдно. Она совсем, наверное, продрогла. Осмотрелся по сторонам, пощелкал выключателями на стенах – ни хрена электричества нет. Вспомнилась вязанка дров во дворе.

– Ты меня здесь подожди, я дрова принесу. Затопим, согреемся потом поищем здесь что-то съедобное.

Кивает и в глаза мне своими огромными глазищами смотрит и молчит. Все время молчит. Голос ее услышать хочется, но как в глаза посмотришь, и не нужно уже ничего. По ним все понятно, душу от них щемит и выворачивает.

Дрова пришлось колоть, вспомнил, как когда-то к бабке в деревню ездил, и дед учил топором махать. Пару раз махнул, и жарко стало, свитер стащил, рядом швырнул, едва снова замахнулся, уже знакомое рычание услыхал. Псина вернулась. С топором в руках уже так страшно не было, и я посильнее рукоять сжал…но пес опять почему-то хвост поджал и убежал, когда обернулся, невесту в окне увидел, она свечи в доме запалила и рукой мне помахала. И вдруг захотелось мне быть кем-то другим, например, хозяином этого дома, и чтоб девчонка эта каждый день вот так из окна на меня смотрела и улыбалась мне.

С дровами вернулся, камин растопил, а сам по сторонам оглядываюсь – старый дом, стены с трещинами, картины пыльные висят, и паутина потолок обтянула по углам. Сзади шорох послышался, и я резко обернулся – она стоит, и блики огня в ее глазах сверкают, в волосах искрами путается.

– Сейчас тепло будет…

А она за тесемки на груди потянула, расшнуровывая корсаж платья, и я судорожно сглотнул, опуская взгляд к белой девичьей груди с маленькими розовыми сосками, торчащими в разные стороны, которая обнажилась из-под тонких кружев. Платье с шелестом соскользнуло по ее животу с аккуратной ямочкой пупка, по округлым бедрам вниз. Нет. Это даже не красота, это нечто нереальное. У меня скулы свело, и пах жаром обдало. Девчонка шаг ко мне сделала, еще один, пока руки вокруг моей шеи не обвила и не прильнула ко мне вся, царапая меня острыми сосками и потираясь о мое колено промежностью.

Навис над ней, опираясь ладонями в пол, устланный моей одеждой, которую я срывал в бешеной лихорадке, одержимый только одним первобытным, животным инстинктом – взять ее. В глаза до безумия красивые посмотрел, не веря сам себе, что сейчас войду в это гибкое, упругое тело, изогнутое подо мной и готовое принять меня, в горле рык триумфальный застрял, и от возбуждения помутнело перед глазами.

– Имя свое скажи…скажи…хочу знать, как звать тебя…

А она бедрами вперед подалась, насаживаясь на мою плоть и выгибаясь назад, обхватывая мои бедра коленями и схлестывая ноги сзади, заставляя меня сделать первый мучительно сладкий толчок и застонать, закатывая глаза.

Сумасшедшая она была в постели. Ненасытная. Страстная. Никогда у меня таких женщин не было …извивается на мне, скачет так, что я ору от наслаждения и понимаю, что не хочу отпускать… что утром проснемся, и в город с собой позову. Только бы имя свое сказала. И она сказала…это было единственное, что она сказала за весь вечер…после того, как я откинулся на спину, охрипший от воплей и рычания, содрогающийся после оргазма.

– Ксения меня зовут, в жены возьмешь? – и засмеялась.

– Возьму! – пальцами по щеке ее провел, и дух захватило от шелковистости ее кожи, а она на грудь мне голову положила и тихо прошептала.

– Мой ты теперь…ты слово дал.

Я уснул как младенец… а утром, когда глаза открыл, не оказалось ее рядом. Я весь дом обыскал. Как сквозь землю провалилась, как в воздухе растворилась. Я звал ее, по дому обветшалому бегал, по двору, а ее просто нет нигде, как и не было никогда. Дом я все же осмотрел, сфотографировал для Глеба, примерно прикинул цену, а когда к калитке и к своей машине шел, пса ночного увидел. Сидит у вязанки с дровами возле миски железной и на меня исподлобья смотрит. Но уже не рычит и кинуться не торопится. Странная псина.

Домой я не поехал, я сначала – в Тихие Воды. Ксению искать. Обязан еще раз увидеть, обязан с собой позвать. Никогда меня еще женщина настолько с ума не сводила, настолько душу мне не выворачивала. Так, чтоб себе ее захотел. Навсегда. Навечно. Состариться рядом, волосы ее вдыхать рядом с собой на подушке, тело своим накрывать каждую ночь.