— Откуда мне знать? Твой идиот-хозяин всего лишь верит в сказку. Пожалуйста, прекрати!

Так я молила Альгоса перестать вырывать мои когти по одному.

И он видел мою искренность, пусть даже это и не смягчало его. Но он верил. Да. А вот Ванитас, не удосужившийся ни разу прийти ко мне — нет. Хотя все эти новости о драконьем яйце и моём отце были лишь сплетнями. У Аша не было огненного дракона. У нас их было два.

Это был мой любимый пленник. Ооо, я еще никогда так не радовался своей новой игрушке. Я вообще никогда особо не радовался пленным, но этот был особенным для меня. Ее личная охрана, ее псина, ее подлизушник. Эйнстрем. Сукин сын, влюбленный в свою госпожу до чертей. До дрожи, до судорог. И это не просто похоть, не просто вожделение, а именно адская страсть вместе с поклонением и восхищением. Чувствовал ли я его соперником? Да, я блядь, чувствовал своим соперником даже воздух. Потому что его она вдыхала без ненависти ко мне. Предательница, сука, которая перевернула мне жизнь…она еще смела меня ненавидеть.

Эйнстрем. Ценный экспонат уже хотя бы тем, что я теперь мог точно узнать раздвигала ли она свои ноги еще и перед ним. Была ли настолько доброй госпожой. Я выбью из него все оттенки правды. Все ее разные тона. Она будет петь мне на самой чистой ноте. Ноте боли. И нет ничего честнее нее.

Теперь он телепался на цепях у меня в подвале. Рамгар не дал мне снять с него кожу живьем и сожрать его сердце. И сейчас я был этому искренне рад. Рад тому, что агония ублюдка растянется на долгие часы. Пришло время отыграться за те месяцы, когда он считал себя выше меня и отдавал приказы. Когда смел поднять на меня руку с плетью, чтобы указать мое место.

В подвале я кивком головы отпустил стражников. Предварительно приказал зажечь побольше факелов, чтобы видеть каждую черточку на лице этого подонка.

— Мой дорогой Эйни. Или как там тебя называют коротко? Ты думал о встрече со мной? Ждал ее?

Еле-еле открыл глаза. Опухшие веки с трудом разлепились. И этот взгляд резанул меня по нервам. Сколько презрения, сколько ненависти. С особой радостью кулаком под ребро. Чтоб тихо охнул. По печени. Удар у меня тяжелый. Уверен, что изнутри началось кровотечение…которое будет регенерироваться долго, потому что демон голоден. И еще один удар в это раз с другой стороны. Разорвать селезенку и посмотреть, как позеленело лицо ублюдка. Прекрасный цвет кожи. Он мне невероятно нравится.

— Любишь боль, Эйни? Немножко боли. Эдакая разминка перед пиршеством.

Молчит. Смотрит на меня исподлобья и молчит. Ненависть уже смешана с молниями боли и страха. Вот этот взгляд нравится мне намного больше.

— Эйни…ты так бежал, так старался не попасть в наши лапы, так выкручивался и даже хотел порезать себя, но все равно попался. И теперь ты знаешь, что тебя ждет? Как я люблю причинять боль? Тебе я ее буду причинять с особым наслаждением.

— Разве боль — это страшно? Разве сам Арис Одияр боится боли?

Хрипло пролепетал и заставил меня насторожиться. Нотки сарказма у того, кто висит под потолком совершенно голый это по крайней мере неосмотрительно. Я бы сказал безумно. Но безумием можно удивить кого угодно, но только не меня.

— А что, по-твоему, страшнее боли, сученыш?

Схватил его за горло и сдавил пальцами так чтоб глаза повылазили из орбит. Выпуская когти и вспарывая оливковую кожу, пуская кровь и чувствуя трепет собственных ноздрей. Я тоже голоден… и не отказался бы сожрать и выпить досуха этого недоумка.

— Страшнее боли — это заблуждаться. Страшнее боли — это приговорить невиновного. Страшнее боли — это казнить того, кто тебя любит больше жизни.

Захохотал, еще не чувствуя подвох.

— А невиновный у нас кто? Часом не ты? Это ты о себе сейчас? Надеюсь, ты не мне в любви признаешься? Или все так печально, и ты сменил ориентацию? Или может я о тебе чего-то не знаю, и ты любишь круглые мужские задницы? Или члены? Все правильно, тварина. Потому что самое жуткое, что может с тобой произойти — произошло.

— Мне плевать на себя…ты еще не понял, беглый раб? Мне всегда было плевать на себя! Но мне не плевать на НЕЕ! Ту, кого ты обрек на боль и страдания! Унизил, растоптал!

От его наглости почернело перед глазами, и я со всей силы вонзил руку ему в грудную клетку и сдавил его сердце, так что рот перекосился и широко распахнулись глаза.

— Это ты о своей шлюхе? Она трахалась с тобой? Расскажи мне как ты покрывал ее?

— Ты больной ублюдок!

Сдавил сердце сильнее и у него кровь потекла изо рта. Запенилась в уголках черными пузырями.

— ООо, еще какой больной. Таких ублюдков ты не видел отродясь!

— Ты инкуб…ты демон, который читает мысли…а я демон проводник. Я впущу тебя в свою голову и все покажу.

Мои пальцы дрогнули, и я слегка ослабил хватку на его сердце.

— Что покажешь?