Уже позже, в полной мере насытившись сладким телом маленькой эльфийки, Ванитас стоял всё ещё с развязанными шнурками брюк и рассматривал открывшуюся перед ними картинку. Двое стражей схватили подталкивали явно уставшего от долгой дороги гонца, тащившего на своей спине какой-то деревянный короб, перевязанный у него на груди кожаными ремнями. Гонец, скорее всего, вампир, то и дело останавливался, пытаясь отдышаться и недовольно ворчал, получив очередной тычок в спину. Да, узкая тропинка, по которой они поднимались в комнаты Ванитаса очень неудобно извивалась вверх, туда, где в самих скалах были продолблены помещения.

— Когда мы завоюем Мендемай, — эльфийка оперлась о его грудь, следя за происходившим внизу, — я прикажу уничтожить эти горы. Это угрюмое место, — она повела головой в сторону, разглядывая возвышающиеся над нами серые громадины. Это единственное место, куда почти не попадают лучи солнца или же луны. Здесь не бывает смены погоды, не бывает ветров, здесь вода дороже крови, и потому не найти даже травинки вокруг. Как мог ты здесь вырасти? Одни серые убогие камни. Даже небо здесь серое, словно красное небо Мендемая вдруг резко выгорело здесь дотла, оставив лишь пепел после себя. Недаром мой брат говорил, что лучше умереть, чем оказаться в этом проклятом месте.

— Но ты, как я вижу, не послушалась своего брата. И бежала именно сюда.

Эльфийка напряглась в его руках.

— Я бежала к тебе, а не сюда. Потому что я верю в тебя.

— И мне льстит это.

— Потому что я верю, что сейчас, когда верховный демон, этот полукровка Аш, наконец, ослаб, поддавшись в очередной раз чарам своей человечки, а его глупая, самонадеянная дочурка оказалась в плену, самое время нанести удар единственному законному наследнику трона Мендемая.

— Умница, — Ванитас ухмыляется, проходясь когтями по обнажённому плечу женщины, недовольно сморщившись, когда вампир в очередной раз громко выругался. Локур намеренно в этот раз отправил в качестве гонца именно кровопийцу. Уже нескольких его предшественников ловили на границах солдаты Аша и после изнурительных пыток, вывешивали тела гонцов на воротах выезда из Мендемая, предварительно выпотрошив их. Наглядная демонстрация того, что случится с каждым, кто посмеет пойти против Аша. Кровопийцу же было не жалко совершенно.

Однако они опоздали. Всё это время он следил за ними. За каждым их шагом. За каждым действием. Если идти даже очень тихо, просто день за днем, хотя бы по метру-другому в день, то по прошествии долгих лет можно дойти далеко. Ванитас шёл очень тихо и очень медленно, ступал всегда осторожно, стараясь не выдать себя ничем. Ни своих намерений, ни, естественно, своего происхождения. Как учил его отец. Ванитас не сказал бы, что любил его. Конечно, нет. Он не умел любить в принципе. Но он ценил те жизненные уроки, которые преподавал ему Берит. В первую очередь наказывая сына скрывать свои корни. Будучи ребенком, Ванитас очень злился из-за этого, полагая, что отец стесняется его, ублюдка, прижитого от очередной безродной шлюхи. Но потом, после смерти Берита, после того, как Аш и его родня вырезали всех наследников трона, понял, о чём говорил отец. Понял и затаился на самое дно. Но лишь для того, чтобы изучить своего врага лучше и нанести удар тогда, когда тот будет наиболее слаб, а сам Ванитас обретёт наибольшую силу.

— Жаль, твой брат не прислушался ко мне, не согласился пойти войной на Аша.

— Он был глупец! — эльфийка махнула рукой, — Верил, что союз с этой дрянной девчонкой принесет ему гораздо больше пользы и власти. Но я, — она обернулась, и прекрасные изумрудные глаза яростно сверкнули, глядя прямо в самое нутро мужчины, — я знаю, что ты и только ты достоин, а главное — способен отвоевать этот чёртов трон. Мы должны отомстить этим тварям за наших близких!

Эльфийка впилась пальчиками в плечи демона.

— За твоего отца и Барата, моего брата. За мой народ, который сейчас оказался в плену у безродного инкуба из-за этой продажной девки Аша! Мы должны заставить их сожалеть о содеянном.

Ванитас кивнул, молча любуясь тем, насколько восхитительным стало лицо Эльфийки. Сейчас, когда она источала самый настоящий гнев и жажду мести. Ванитас не испытывал ничего подобного, конечно. Ему давно было плевать на отца и других своих родственников, убитых Ашем или его детьми. Ему было плевать на эльфов. Будь его воля, он бы истребил весь эльфийский народ, ну или, как минимум, их мужчин всех возрастов и старух. Женщин бы он, пожалуй, оставил, чтобы те ублажали его и солдат. Ванитас жаждал только одного — власти. Он должен стать во главе Мендемая. Он должен заставить всех склонить головы перед истинным правителем Ада.

*1 — Ванитас. Сын Берита. Верховного демона родного брата Аша Абигора (прим авторов)

Глава. Ванитас. Арис

— То есть ты хочешь сказать, что жалкая горстка повстанцев сейчас двигается к столице?

Ванитас смотрел поверх головы съёжившегося вампира, думая о наглости зарвавшегося инкуба.

— Да, господин, только там далеко не горстка. Они собирают по дороге всех обозлённых на действующую власть, всех, кого Аш и его союзники притесняли и сгоняли в подземелья или в горы.