Албаста собственной персоной вошла в клетку в сопровождении своих псов. Их было с ней шестеро. И это говорило о том, насколько она боится Хана. Любительница яркого света и спецэффектов вырядилась в золото с красным. Несмотря на уродство ее перекошенного лица, ее фигура была сочной, подтянутой и очень красивой. И наряд подчеркивал все достоинства тела этой ядовитой твари.

– Всего то один раз…разочарование. Я думала, ты ее затрахаешь до смерти.

Пожал плечами и ухмыльнулся, откинулся на решетку. Она бросила на меня презрительный взгляд и сделала шаг к моему мужу. От дикого напряжения все мое тело окаменело. Я словно предчувствовала какую-то редкую пакость, какую-то запредельную дрянь, которая вот-вот произойдет. Нечто, что заставит меня согнуться пополам от боли. Она ведь не пришла сюда просто так.

– Ты знаешь обязанности победителя, Вепрь? Тебе рассказали, зачем ты здесь помимо боев?

Отрицательно качнул головой и сложил руки на обожжённой груди. Не знаю, как ему удавалось быть настолько спокойным, настолько невозмутимым. Мне хотелось вцепиться в нее ногтями, зубами, хотелось рвать ее плоть до мяса. Такой ненависти я никогда в жизни не испытывала. Особенно после того, как она сказала:

– Обслужить свою хозяйку. Я за твой член заплатила до хрена бабла, и меня уверили, что он такой же большой, как ты сам. Так что поднимай свой зад, проверим, чего ты на самом деле стоишь. Говорят, ты чуть не порвал эту сучку… – кивнула на меня, а я вцепилась зубами в собственную руку, чтобы не завыть, чтобы не заорать…Он ведь откажется, он ведь сейчас что-то придумает, да? Он не пойдет с ней…он ее не…

Но Хан поднялся с пола и возвысился над Албастой, как скала, демонстративно поправил штаны в области паха, и меня затошнило. Нет. Пусть с нами этого не случится…пожалуйста.

– Идем…пожиратель глаз крокодилов. Если мне понравится, будешь купаться в роскоши.

Она пошла вперед, виляя задом, и Хан тяжелой поступью последовал за ней, окруженный шестью стражниками. Я смотрела им вслед и до крови прокусила собственное запястье, а потом тихо завыла, ударяя кулаками по тюфякам, по полу, по решеткам. Мне казалось, я сейчас задохнусь…

Ранее…

Все это проклятое представление в цирке было приурочено к свадьбе. Свадьбе, которую тщательно скрывали от всех, чтобы не породить слухи. Сансар боялся, чтобы не узнали, кто невеста, и донесли Хану. Раньше времени. А точнее, раньше, чем Сансар и Албаста уничтожат Дугур-Намаевых. И единственной наследницей останется дочь Хана.

И девочка прекрасно это понимала. Она не верила в то, что Сансар воспылал к ней чувствами, как уверяла ее Албаста. Хотя эта похотливая старая тварь могла хотеть и того, и другого. Эрдэнэ уже рассказали, кто такой ее будущий муж и на что он способен.

Когда-то…она мечтала, что выйдет замуж по любви. Об этом можно было лишь мечтать. Она прекрасно понимала, что с ее особенностями о любви быть речи и не может. Кому она нужна будет такая…неполноценная. Она уже привыкла к этим разочарованным взглядам, когда приезжала в фитнес-центр на тренировки. Да, ей не хотелось тренироваться с личным тренером дома и прятаться. Она хотела чувствовать себя человеком…такой же, как и все. Но люди слишком бестактны, чтобы дать такую возможность. Они разглядывали ее с нескрываемым любопытством, обсуждали и показывали пальцем на ее протезы.

– Эта девушка робот? – спросил какой-то ребенок. А его мама остроумно ответила.

– Кто его знает…сейчас чего только не придумают!

Она тогда не выдержала и ответила сама.

– Я не робот. Я просто родилась без ног. А это мои протезы, и с их помощью я двигаюсь так же, как и ты, мальчик. Твоя мама, наверное, этого не знает. Так что погугли.

А мечты появились после того, как увидела ЕГО…Год назад впервые. Ей почему-то всегда казалось, что ей кто-то понравится, то только из своих. Наверное, потому что с другими и не общалась никогда. Да и понимала, что, если отец выдаст ее замуж, это будет кто-то из их круга или даже из их семьи. Он приехал к деду…мужчина со светлыми волосами и небесно-голубыми глазами. А она тогда принесла им сладости. Дедушка любил, когда Эрдэнэ лично за ним ухаживала. Они часто ужинали вместе, и Батыр рассказывал ей интересные истории из своей жизни. Она единственная, кому можно без предупреждения входить в покои самого старшего Дугур-Намаева. О ней даже не докладывали. Она могла прийти посреди ночи, забраться к деду в постель и свернуться там калачиком…когда было особо одиноко и тоскливо. Дед никогда в душу не лез. Погладит по голове своей большой морщинистой ладонью, потреплет по волосам, и легче на душе становится.

И тогда она зашла с подносом, вся прямая от волнения с трудом сдерживает рвущееся дыхание и старается не смотреть на гостя с диким восхищением, и понимает, что у нее не получается. Ей невыносимо хочется смотреть. Он так красив, что от его красоты становится больно глазам. И в то же время это мужская красота, мощная, сильная. Нет, он не огромен, как ее отец. Он высокий, худощавый, подтянутый. Он. он напоминает ей белого волка. Опасного, хищного и красивого зверя.

– Это моя правнучка Эрдэнэ, Павел. Красавица.