— Но это невозможно, — я покачала головой, отказываясь принять его слова. — Я не помню, чтобы выходила замуж. Я не помню ничего. Вы… вы просто мне лжете. И я не знаю зачем вам это!

Я пыталась найти в его глазах хоть каплю сомнения, но там была только твёрдость и боль, скрытая глубоко внутри. Эта боль казалась мне непонятной, чужой. Я не могла понять, почему он так держится за меня, почему он так упорно твердит об этом браке, которого я не помню.

— Но почему я не помню? — мой голос сорвался, и я услышала в нём свою беспомощность. — Почему я не помню ничего?

— Ты ударилась головой, — ответил он, его слова прозвучали как приговор. — Ты много чего забыла. Но это не меняет того, что ты принадлежишь мне.

Я чувствовала, как внутри всё сжимается от страха и отчаяния. Этот человек, этот мужчина, который утверждает, что я его жена, был для меня незнакомцем. Но его уверенность в том, что он говорит, пугала меня до глубины души.

— Но я не могу, — выдохнула я, чувствуя, как дрожат мои руки. — Я не могу быть здесь. Это место… оно не моё. Я не помню, как я оказалась здесь. Я не помню, как я стала вашей женой. Это всё неправда!

Он стоял передо мной, его лицо выражало смесь ярости и боли. Его шрамы, казалось, становились ещё глубже, ещё ярче, подчеркивая всю его внутреннюю борьбу. Я видела, как он сжимает зубы, как его дыхание становится всё более тяжёлым.

— Я не отпущу тебя, Вика, — произнёс он наконец, и его слова прозвучали как окончательный приговор. — Ты принадлежишь мне. И я не позволю тебе уйти. Не заставляй меня повторять это снова и снова. Хватит. Давай лучше поговорим о чем-то другом…

— Но почему? — в моём голосе звучала мольба, и я сама не могла поверить в свои слова. — Почему я должна быть здесь? Почему вы не отпускаете меня?

— Потому что я люблю тебя, — выдохнул он, словно эти слова были для него самой сложной истиной.

Я замерла. Любовь? Это слово казалось мне таким чуждым, таким неправильным в его устах. Как он мог говорить о любви, когда я чувствовала только страх и отчаяние?

— Это не любовь, — покачала я головой, чувствуя, как страх снова сжимает моё сердце. — Это… это что-то другое. Любовь не заставляет человека страдать. Любовь не держит в плену.

— Услышь меня, Вика, — его голос снова стал твёрдым, как сталь. — Я потерял тебя однажды, и больше не собираюсь терять.

— Но я не помню этого, — мои слова были наполнены отчаянием. — Я не помню, чтобы я когда-либо была с вами. Всё это… это не может быть правдой.

— Но это правда, — он приблизился ко мне, и я увидела в его глазах такую боль, что она разрывала моё сердце. — И ты вспомнишь. Вспомнишь всё, что было между нами.

— Я не хочу ничего вспоминать, — я отступила на шаг, пытаясь отгородиться от него. — Я хочу вернуться домой. Пожалуйста… просто отпустите меня. Это… это не любовь. Любовь не должна быть такой…

Он замер, его лицо стало ещё более мрачным, а в глазах появилась какая-то тёмная, болезненная искра.

— Ты не понимаешь, Вика, — его голос был тихим, но полным подавленного гнева. — Ты не понимаешь, через что мы прошли. Через что я прошёл, чтобы вернуть тебя.

— Я не хочу ничего вспоминать, — мои слова были полны отчаяния. — Я просто хочу уйти. Пожалуйста… отпустите меня.

— Твой дом — здесь, — его голос был полон решимости, и я видела, что спорить с ним бесполезно. — Здесь, со мной. Я больше не хочу поднимать эту тему…Сейчас к тебе придет Рима она будет во всем помогать. А мы поговорим позже…Я думаю уже завтра врачи разрешат тебе встать с кровати.

— И что? Я буду гулять по этой тюрьме в которой вы меня теперь заперли?

— По твоему дому…не тюрьме.

— Если я не в тюрьме, то значит могу уйти, верно?

— Ты замужем за эмиром, Вика. Ты замужем за мусульманином. И ты не можешь уйти не опозорив меня…Поэтому я больше не вернусь к этому разговору.

— Но я вас не люблю! И никогда не смогу полюбить! — крикнула я и сжала кулаки.

— Значит у тебя большая проблема…ВИКА!

Я понимала, что спорить с ним бесполезно. Его решимость была твёрже стали, и я чувствовала, как моё сердце сжимается от беспомощности. Я не знала, что делать, как выбраться из этого кошмара, как вернуть свою жизнь. Всё казалось таким далёким, таким нереальным, словно я оказалась в чужом теле, в чужом мире, где нет места для меня.