Казалось, не было предела этому отчаянию. Изабелла чувствовала себя не способной встать, собраться, вырваться из этой петли ужаса, в которую её втянули. Ощущение, что стены замкнулись вокруг неё, нависли над ней глыбами, угрожая обрушиться в любой момент, не оставляло ни секунды покоя. Даже её мысли казались погребёнными под тяжёлым сводом боли, а с каждой минутой это чувство становилось всё более удушающим, не оставляя выхода. Анжелика лежала рядом с ней, гладила ее волосы и молчала. Иногда они вместе плакали, сплетая пальцы. Одна дочь забирала боль от смерти второй. Но она никогда не могла бы заменить Риту…как и Рита не заменила бы ее старшую дочь. Вокруг них крутились сплетни, люди обходили их дом стороной. Обе дочери замешаны в скандальной связи с лже-падре, а в гости заходит сам Джузеппе Лоретти.
Но если дом погружался в траур, то Рафаэль, словно зверь, распаляющийся от запаха крови, нашёл в этой трагедии новый повод для разжигания ненависти. Он шагал по коридорам, а его голос разносился, полный презрения и ярости, отзываясь гулким эхом в стенах, погружённых в тоску. Каждый его шаг, каждый взгляд был направлен на то, чтобы выбить в людях то же негодование и ту же ненависть, что пылала в нём самом.
— Альберто Лучиано, — каждый раз, произнося это имя, он вкладывал в него весь свой гнев, от которого даже воздух становился словно тяжелее. — Он появился здесь, чтобы убивать и грабить…вы все видели в подвалах церкви слитки украденного золота! Эта тень, эта мразь, что скрывалась под маской падре, оказалась лишь враждебным чудовищем, и теперь он убивает. Безнаказанно сеет смерть.
Рафаэль вещал посреди площади, он был убедительным оратором, он умел завести людей.
— Что ж, он убил её. А завтра убьёт каждого, кто станет у него на пути! Как долго мы будем терпеть это надругательство? Как долго будем смотреть на кровь, пролитую в нашем городе, в нашей семье? Этот… этот убийца посмел затронуть наш дом, и если мы позволим ему уйти безнаказанным, то сами станем такими же, как он!
Люди слушали его, боясь даже дышать, пряча взгляды и словно чувствуя на себе ту страшную ответственность, которую Рафаэль бросал им в лицо. А он продолжал, всё больше распаляясь от своей ярости, как будто питаясь ею.
— Этот преступник мстил мне! — закричал он, заставляя всех вздрогнуть, будто внезапно прогремел выстрел. — Да, это всё — его месть мне. Он завидовал моей власти, моему положению в этом доме и в этом городе. Альберто всегда хотел разрушить то, что ему никогда не принадлежало, и теперь он решился сделать это кровью. Как же он ошибся, думая, что сможет сломить нас!
Гнев его был сродни чуме, разносившейся по Сан-Лоренцо. Люди шептались, и каждый из них передавал чужие слова дальше, как бы не веря, но поддаваясь страху, охватившему город. Рафаэль держал всех в цепях своего голоса, своего жгучего презрения и обвинений. Слухи быстро расползлись, впитывая в себя небылицы, и по всему городу начали шептаться о новой волне мести, проклятии, что принес с собой Альберто Лучиано.
Убийца должен быть найден, и правда — какой бы горькой и ужасающей она ни была — должна выйти наружу. Никто не осмелится предать память погибшей или лишить его сына шанса на справедливость.
Оказавшись на улице, Лоретти остановился на мгновение, глядя на зарево заката, заливающее дома тёплым и в то же время зловещим светом. Казалось, что само небо, разскрашенное в багряные и черные тона, разделяет с ним это смятение. Лоретти направился к машине, твёрдо ступая по мостовой, а его люди, стоявшие распахнули перед ним дверь черного «мерседеса». Он обвёл их холодным, но тяжёлым взглядом и, не дожидаясь вопросов, коротко приказал:
— Всем приготовиться. С этой минуты я хочу, чтобы каждый угол этого города, каждый камень и подвал были под нашим надзором. В первую очередь — соберите улики, которые найдут у лошади с телом Риты. Всё, что может хоть на миллиметр приблизить нас к убийце, должно быть найдено и сохранено.
Они смотрели на него с недоумением, но сдерживали вопросы. Лоретти продолжал:
— Дело должно быть раскрыто, и я не допущу ни единого оправдания для тех, кто попытается скрыть правду или направить нас на ложный след. Кто бы ни встал на пути — запомните, что за это последует суровая кара. Ни один из вас не имеет права отворачиваться, защищать ложь или отмалчиваться.
Он обвёл всех присутствующих взглядом, и в его глазах пылала безмолвная угроза. Люди Лоретти знали его, знали, что ему лучше подчиниться, и кивнули, не задавая лишних вопросов.
Они разошлись, чтобы выполнить распоряжение. Лоретти молча наблюдал за тем, как его люди поспешно отправились по направлению к тому месту, где была найдена мёртвая Рита.