Я поднял голову. Она стояла напротив меня, хрупкая, но твёрдая, как камень. Её глаза смотрели прямо на меня, блестя в тусклом свете уличного фонаря, проникавшем через окно. Белокурая, нежная. Такая красивая. Как ангел….чято она делает рядом с грязным дьяволом?

— Почему ты не понимаешь? — прошептал я, голос сорвался. — Ты не должна быть здесь. Ты не должна быть рядом со мной.

Она сделала шаг ближе. Её взгляд не дрогнул.

— Ты думаешь, я не вижу? Ты думаешь, я не понимаю? — она села рядом, положив руку мне на плечо. — Я не уйду, Тамир. Я нужна тебе… а ты как воздух нужен мне. Ты — мой дом, мой мир. Ты мое все.

Я опустил голову. Моё дыхание стало тяжёлым, плечи дрожали. Я не мог говорить. Не мог сказать ей, что её близость — это слишком. Что я чувствую себя так, будто стою на краю пропасти, и одно её слово может толкнуть меня вниз.

Она сидела рядом, молчала. И я понял: она не уйдёт. Её тепло обжигало меня, но впервые за весь этот чёртов день я почувствовал, что это не боль. Это что-то другое. Нам нечего сказать друг другу…Мне нечего ей сказать. Я опустошен. Я понимаю, что никогда не смогу любить ее так как этого заслуживает обычная женщина. У меня не будет детей…Потому что, блядь, я их сделать не смогу.

— Иди спать, Утенок. Поздно.

Она кивнула и тихонько ушла…

* * *

Я сижу на полу, прислонившись к холодной стене. В комнате темно, но это не тишина, не покой. Это пустота, в которой я тону. Она будто жрёт меня изнутри, оставляя только боль. И эту чёртову ярость.

Воздух пахнет табаком, виски и какой-то странной горечью. Виски давно кончилось, сигареты закончились, а горечь — это моя жизнь. И вот я здесь, в темноте, один. Точнее, нет. Не один. Со мной мои демоны.

Голова опирается на стену. Затылок ноет, но я не двигаюсь. Всё равно куда ни двинусь, легче не станет. Перед глазами чёртова карусель — лица, голоса, обрывки прошлого. В голове — голос Тамерлана:

"Это будет грязная и долгая игра."

Он сказал это так спокойно, будто обсуждал новый контракт. А я чувствую, как это проклятье засело во мне, как червь. Грязная и долгая игра. Я хочу разорвать всё к чертям. Всё, что связывает меня с Батором, с этим дерьмовым прошлым. Но знаю — так просто это не закончится.

Игра. Для меня это не игра. Для меня это всё, блядь, моя жизнь. Я уже играл с этими демонами, и, знаете что? Они всегда побеждают.

Я прижимаю ладони к лицу, пытаясь затолкать всё это обратно. Тьму. Воспоминания.

Батор. Его лицо всплывает перед глазами. Эта мерзкая ухмылка, этот голос, который прокалывал меня, как иглы: "Ты всегда был таким послушным, Тамир. Таким удобным."

Челюсти сжимаются. Я чувствую, как ногти вонзаются в кожу на ладонях.

Он должен умереть.

Но в голове сразу следующий образ. Её лицо. Диана. Её глаза, полный вызова взгляд, когда она говорила: "Я не уйду, Тамир. Что бы ты ни говорил."

Чёрт бы её побрал. Почему она просто не уходит? Почему она сидит рядом, смотрит на меня так, будто я не поломанный, чёртов, сломанный урод, а человек, которого стоит любить?

Я опускаю голову на руки. Устало. Словно что-то разрывает меня изнутри, вцепляется в моё сердце и сжимает, пока оно не перестанет биться.

Мне хочется закрыть её от этого всего. От себя. От дерьма, в котором я утопаю. Но я знаю, что если сейчас сломаюсь, если позволю себе упасть, то не смогу защитить её.

Диана.

Её имя звучит, как спасение и проклятье. Я хочу, чтобы она была рядом. Но в то же время мне кажется, что моё прикосновение отравит её. Что я притяну её в свою тьму.

Я чувствую, как по позвоночнику пробегает дрожь. Моя рука тянется к лицу, к шраму, который тянется вдоль скулы. Напоминание. О том, что со мной нельзя. О том, что я только разрушаю.

Я закрываю глаза. Глубокий вдох. В моей голове снова и снова Тамерлан: "Ты не один, Тамир. Мы сделаем это вместе."

Вместе? А что, если всё из-за меня? Если всё рухнет, потому что я слишком слаб, чтобы держать этот груз?

Тьма внутри меня отвечает. Шепчет. "Ты не можешь её защитить. Ты никогда не мог никого защитить."

Но это не правда. Я не могу позволить этому быть правдой. Я не для того выжил тогда, чтобы сдаться сейчас.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.

— Сдохни, Батор, — шепчу я.

Эти слова не помогают. Но они звучат, как обещание.

Телефон зазвонил посреди ночи. Тихо, но в этой тишине звонок резанул, как нож по стеклу. Я лежал на диване, с закрытыми глазами, не спал, просто пытался на мгновение вырубить этот хаос в голове. Но звук этот, чёртов звук, потащил меня обратно в реальность.

Я поднял трубку.

— Кто? — голос хриплый, резкий, словно я уже устал даже говорить.

На другом конце раздался голос, который я узнал сразу. Мягкий, растянутый, с лёгкой ухмылкой, даже через телефон.

— Тамир, брат. Давненько не слышались.

Мир застыл на секунду. Какого чёрта?