Я чувствую, как ноги подкашиваются, и падаю обратно в кресло. Мне тяжело дышать, руки дрожат.

Тамерлан молчит. Слишком долго. Это сводит меня с ума.

— Ты доволен? — выплёвываю я.

Он резко поднимается, проходит к окну, поворачивается ко мне. Его лицо ледяная маска, но я вижу, как под ней всё кипит.

— Мы его уничтожим, — говорит он наконец. Его голос звучит тихо, но я слышу в нём сталь. — Но это не будет быстро.

— Мне плевать, — шепчу я. — Лишь бы он сдох.

И в этот момент я понимаю, что только что обнажил всё, что годами пытался спрятать.

Тамерлан молчал, стоя у окна. Его фигура, высокая и прямая, будто из камня вырубленная, казалась мне насмешкой. Он всегда был таким, сука. Непоколебимым, сильным. И теперь, зная всё дерьмо, через которое я прошёл, он выглядел так, будто у него под ногами земля рассыпалась, но он всё равно держал равновесие.

— Это всё? — наконец произнёс он, не оборачиваясь.

— Нет, блядь, не всё, — резко ответил я, сжав руки в кулаки. — Есть ещё кое-что.

Он повернулся ко мне, и теперь в его глазах не было того шока, что прежде. Там был лёд. Лёд и сталь.

— Говори.

Я вдохнул, медленно, пытаясь затолкать обратно гнев, который пульсировал в моих венах, как яд.

— Батор хочет, чтобы я убил тебя. — Я выплюнул эти слова, как яд, и тут же почувствовал, как в комнате стало ещё холоднее. — Он сказал, что если я этого не сделаю, он уничтожит всё: меня, тебя, Тархана. И… — я замолчал, не в силах закончить.

— И? — голос Тамерлана был ровным, без единой эмоции.

— И Диану, — добавил я, сквозь зубы, с ненавистью к самому себе.

Его глаза сузились, и я заметил, как мышцы на его челюсти задвигались.

— Он угрожает ей?

— Ещё нет, — ответил я. — Но он знает, что она моя слабость. Он будет бить туда.

— Слабость? — Тамерлан приподнял бровь, как будто эти слова его удивили. — Я думал, ты из тех, кто не позволяет себе слабостей, Тамир.

— Заткнись, — огрызнулся я. — Ты не знаешь, что такое слабость, пока тебе не приходится смотреть на человека, который может умереть из-за тебя.

На мгновение в комнате снова воцарилась тишина. Тамерлан посмотрел на меня с таким выражением, будто оценивал каждую клетку моего тела. Потом он резко развернулся к двери.

— Зови Тархана.

— Ты серьёзно? — Я поднялся с кресла. — Он не должен этого знать.

— Он должен, — отрезал Тамерлан, уже шагая в коридор. — Если ты думаешь, что сможешь справиться с этим один, ты идиот, Тамир.

— Я не хочу втягивать его!

Он резко остановился, повернувшись ко мне. Его глаза были ледяными.

— Ты уже вовлёк нас всех, брат. Если Батор охотится на меня, если он использует тебя как рычаг, это касается не только тебя. Это касается семьи. Понял?

Я хотел возразить, сказать, что справлюсь, что не хочу тащить Тархана в это дерьмо. Но он прав. Гребаный Тамерлан всегда прав.

Он сделал знак охраннику, и через минуту появился Тархан. Он вошёл в кабинет с той энергией, которая всегда была ему присуща. Всегда на грани взрыва.

— Что за срочность? — бросил он, садясь на диван. — Я ужинал, между прочим.

— Заткнись и слушай, — отрезал Тамерлан.

— Ого, — протянул Тархан, скрещивая руки на груди. — Кто-то явно не в настроении.

— Тамир, расскажи ему, — холодно сказал Тамерлан, не сводя с меня взгляда.

— Это ненужное дерьмо, — пробормотал я, снова закуривая.

— Расскажи. — В голосе Тамерлана была такая сталь, что спорить с ним было бесполезно.

Я выдохнул дым, пытаясь справиться с растущей яростью.

— Батор хочет, чтобы я убил Тамерлана, — наконец сказал я, не глядя на Тархана.

— Чего, блядь?! — Тархан буквально подскочил с места. — Ты что несёшь?

— Сядь, — приказал Тамерлан, его голос был как хлыст.

Тархан остался стоять, кипя от злости.

— Этот ёбаный ублюдок шантажирует меня, — продолжил я, не обращая внимания на брата. — Он знает всё. Про мать. Про то, что она делала. Про то, что он стоял и смотрел, пока она… — Я осёкся, чувствуя, как ком подступает к горлу.

— Пока она что? — прошептал Тархан, его голос вдруг стал тихим, слишком тихим.

Я посмотрел на него. В его глазах было недоумение. Нет, не только. Там было что-то ещё. Как будто он заранее знал, что услышит что-то, что сломает его.

— Пока она ломала меня, — тихо сказал я. — Пока она делала со мной всё, что хотела.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Тархан медленно сел обратно на диван, словно его ноги больше не могли держать.

— Этот… ублюдок… знал? — его голос дрожал.

— Знал, — ответил я, стиснув зубы. — Он не просто знал. Он ей помогал.

— Твою мать, — выдохнул Тархан, вцепившись в волосы. — Тамир… почему ты… почему ты не сказал?