— А что это изменило бы? — резко перебил я. — Что ты, что он могли бы сделать, а?! Ты был в интернате…а потом, потом я просто хотел все это дерьмо забыть.

— Могли бы убить его, — прошипел Тархан, его глаза полыхали яростью. — Ещё тогда!

— Вы ничего не могли сделать, — сказал я, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Я был ребёнком. Беспомощным. А потом я вырос. И теперь я разберусь с этим сам.

— Нет, не сам, — твёрдо сказал Тамерлан, сделав шаг вперёд. Его голос был холодным, но в нём чувствовалась сила. — Мы сделаем это вместе.

— Я не хочу, чтобы вы…

— Хватит, — перебил он. — Это уже не обсуждается. Мы уничтожим его. Вместе.

Тархан поднял голову, его лицо было перекошено от злости и боли.

— Мы сделаем это так, чтобы он пожалел о каждом, блядь, вздохе.

Я смотрел на них, чувствуя странное облегчение. Может, впервые в жизни я понял, что не один.

Я вошёл в дом и хлопнул дверью так, что в коридоре глухо задребезжала стеклянная витрина. Всё тело трясло. Руки дрожали так, что я едва смог снять куртку, бросив её на пол. Сапоги остались там же — сил даже на то, чтобы убрать их, не было. Голова раскалывалась, сердце било куда-то в горло.

Шаг. Другой. Глухой стук подошв по паркету. Тишина давила, как бетонная плита. Всё внутри меня было, как натянутый трос, который вот-вот порвётся. В груди бушевала такая злость, что казалось, меня разорвёт к чертям. Я прошёл в комнату, открыл шкаф, вытащил бутылку виски.

Алкоголь. Вечно этот чёртов алкоголь.

Я залпом опустошил первый стакан, едва чувствуя, как огонь проходит по горлу. Но ничего. Никакого облегчения. Только ещё большее напряжение.

Второй стакан. Рука дрогнула, и часть янтарной жидкости плеснулась на ладонь. Плевать. Я вытер её об джинсы, поставил стакан и начал ходить по комнате. Туда-сюда. Туда-сюда. Словно зверь, загнанный в клетку.

Почему, блядь? Почему это всё не заканчивается? Почему я снова должен копаться в этом дерьме?

В голове крутились слова Тамерлана. Его взгляд. Эта ледяная решимость. Его спокойствие. Я видел, что его шокировало то, что я сказал, но он даже не моргнул. И от этого было ещё хуже. Как будто я вывернул себя наизнанку, но этого было недостаточно.

Я схватил стакан и запустил его в стену. Глухой звук удара, звон разбитого стекла. Шум чуть разрядил воздух, но не помог. В комнате запахло виски.

— Тамир? — раздался тихий голос.

Я замер, повернув голову. Диана стояла в дверях. В её глазах тревога. Она смотрела на меня так, будто пыталась что-то понять, что-то прочитать в моём лице. После того поцелуя я ее избегал. Потому что я не знал, что со всем этим делать. Не знал как не сломать ее и не сломаться самому.

— Что случилось? — спросила она, сделав шаг ближе.

Я вздохнул, отвернулся. В груди поднялась новая волна ярости.

— Оставь меня в покое, Диана, — резко бросил я, не глядя на неё.

Она не ушла.

— Я вижу, что тебе плохо. Ты думаешь, я не замечаю? — её голос дрожал, но был твёрдым.

— Ты не понимаешь, — прошипел я сквозь зубы, — Просто оставь меня.

— Нет, — сказала она, и я услышал, как её шаги приближаются. — Я не оставлю. Тамир, ты страдаешь. И я вижу это.

Что-то внутри меня сломалось. Невидимый рычаг опустился, и вся накопившаяся злость хлынула наружу. Я развернулся к ней, стиснув зубы так, что боль отдала в висках.

— Я не просил тебя лезть в мою жизнь! — рявкнул я, голос сорвался, будто вырывался через горло, сжатое стальной петлёй. — Тебя тут вообще не должно быть, ты поняла?!

Она отступила на шаг. Я видел, как дрогнули её плечи, как она моргнула, но на её лице не было страха. Только упрямство.

— Побудь один…, — сказала она после паузы. Голос был тихим, но в нём звучала какая-то сила, которую я не ожидал. Она отвернулась и ушла в другую комнату, не сказав больше ни слова.

Тишина ударила, как плеть. Моё дыхание было тяжёлым, неровным. Я снова сел на кровать, сцепив пальцы за головой. Ненависть к самому себе накатила такой силой, что я захотел ударить себя.

Ты снова всё испортил. Как всегда. Всё, чего ты касаешься, превращается в дерьмо.

Прошло несколько часов. Может, больше. Я просто сидел в темноте, не в силах подняться. Мысли в голове были как свора бешеных собак, рвущих меня на куски. Боль. Гнев. Усталость. Всё это раздирало меня изнутри, не оставляя ни одного уголка спокойствия.

Я услышал её шаги раньше, чем увидел её. Она тихо вошла в комнату, не включая свет.

— Я не уйду, Тамир, — сказала она, её голос прорезал ночную тишину. — Что бы ты ни говорил.