— А он давно заграницей работает?
— Давно. Лет десять уже…
Но сама как-то нахмурилась, сжалась. Словно о чем-то неприятном подумала. Я заметила, что она вообще странно реагирует, когда речь заходит о муже. Не то чтобы плохо, но как-то… осторожно что ли.
— Ладно, пошли обедать.
Мы прошли в столовую, где уже накрыт стол. Амина Ибрагимовна готовила потрясающе — это была одна из причин, почему я так часто теперь бывала у них. Дома готовить особо некому было, Пашка питался всякой ерундой, а я вечно на работе или в универе.
За столом мы обсуждали детали свадьбы. Список гостей, меню, музыку. Амина Ибрагимовна была перфекционисткой, она продумывала каждую мелочь. Иногда мне казалось, что эта свадьба нужна ей больше, чем мне. Что она воплощает какие-то свои мечты, которые не смогла реализовать когда-то.
— А что насчет медового месяца? Рустам говорил что-то?
— Он хотел поехать в Турцию, — ответила я, ковыряя вилкой плов.
— Турция это хорошо. Там много наших. И недалеко от дома.
Рустам позвонил вечером. Мне впервые не хотелось ему отвечать. Просто проигнорировать, потом сказать, что я спала.
Телефон разрывался от звонков, а я сидела в кресле и смотрела на экран. «Рустик» — высвечивалось на дисплее. Раньше это сердечко заставляло меня улыбаться. А теперь… теперь я чувствовала только какую-то тяжесть в груди.
— Эй, Мил, ты чего?
Пашка подошел сзади с баночкой колы в руке.
— Чего Рустику не отвечаешь?
— Не знаю.
— Ясно.
Присел на корточки возле меня. Пашка вырос за эти месяцы, пока сидел. Не физически — он и так был высоким, как отец. А как-то внутренне повзрослел. Может, тюрьма всех меняет. Или может, я просто раньше не замечала, что мой младший брат уже не мальчишка.
— Что-то случилось? Рассказывай!
Да, он был младшим братом и той еще головной болью, но он любил меня, а я любила его. И мы всегда были откровенны друг с другом.
Ну, почти всегда. О том, что случилось той ночью, я не могла рассказать никому. Особенно ему. Он бы убил того урода. А потом снова сел бы. И на этот раз надолго.
— Ничего…Просто перенервничала, когда ты там сидел.
— Неее, врешь. Есть что-то еще.
Он всегда видел меня насквозь. С детства. Когда я врала маме, что не ела конфеты, а у меня шоколад был размазан по лицу — Пашка всегда выдавал меня. Не специально, просто он не умел лгать и притворяться.
— Ничего…
Всхлипнула и разревелась. Неожиданно для самой себя. Вроде держалась, держалась, а тут как прорвало. Все эмоции, которые я запирала внутри последние недели, хлынули наружу.
— Эй, ты чего, сестренка.
Прижал к себе, гладит по голове. Пах он как-то по-мужски теперь, каким-то одеколоном дешевым. Наверное, хотел произвести впечатление на девчонок из района.
— Я здесь и клянусь больше ничего не натворю.
— Паш, мне страшно…Я, кажется, не хочу замуж.
Произнесла это и сама испугалась. Впервые сказала вслух то, что крутилось в голове уже несколько дней.
— Та ладно! Посмотри на меня!
Я убрала руки от лица, а он вытер мои слезы своими большими ладонями. Когда он успел так вырасти? Еще недавно я была выше его, а теперь он нависал надо мной.
— Говорят девчонки перед свадьбой слинять хотят, как и мы пацаны. Это бывает. Сеструха, это ж твой Рустик. Давай, не ссы. Все норм будет. Он любит тебя. И чеб я там на него не гнал, он точно тебя любит.
А вот я почему-то больше не была уверена, что люблю его. Но, да, все отменить сейчас — это такой плевок в лицо и Рустаму и его матери, и всей семье.
Да и что я скажу? Что передумала? Что больше не люблю? А почему? Потому что какой-то урка показал мне, что такое настоящая страсть? Потому что теперь поцелуи Рустама кажутся пресными, а его прикосновения — слишком нежными?
Нет, я не могла так поступить. Со мной все в порядке. Это просто предсвадебная паника. Все девушки через это проходят. Я выйду замуж за Рустама, и мы будем счастливы. А про ту ночь я забуду. Обязательно забуду.
Я Рустаму так и не ответила. Завтра примерка. Платье красивое, можно сказать шикарное. Я сопротивлялась, у меня денег таких нет. Зачем настолько роскошное.
— У нашей девочки будет все самое лучшее.
Говорила моя будущая свекровь.