«Людочка, ты Пашеньку береги, присматривай, не бросай. Он у нас разбитной, натворить что-то может!

Мамочка, ты сама присмотришь. В больнице тебе помогут.

Не помогут … все уже. Пришло мое время.

Мам! Не говори так»

Утром ее не стало. А у меня появилась огромная дыра в сердце. Мой мир рухнул в одночасье, словно кто-то выбил из-под ног опору, на которой держалась вся моя жизнь. Мама была всем для меня — и подругой, и наставником, и единственным человеком, который понимал меня без слов. Теперь я осталась одна в этом большом равнодушном мире, где каждый думает только о себе. Только мысли о Пашке и держали на плаву и Рустам. Пашка — мой младший брат, которому всего шестнадцать, и он даже не знает, что творится вокруг. Он живет в своем мире компьютерных игр и школьных проблем, не подозревая, в какую бездну мы катимся. А я должна его защитить, должна стать для него той опорой, которую потеряла сама.

Мы с Рустамом вместе с девятого класса. Помню тот день, как сейчас — сентябрь, листья только начинали желтеть, а в классе появился новенький. Высокий, смуглый, с темными волосами и серьезными глазами. Он как новенький к нам пришел, сел ко мне и все. Просто взял и занял место рядом, словно знал, что это его место. И с первого дня началось что-то невероятное. Отбил у всех пацанов, дрался как зверь за меня. Сколько синяков и разбитых носов было из-за меня! Но Рустам не отступал. Он защищал меня от всех — от хулиганов, от сплетниц, от учителей, которые пытались меня унизить. Он был моим рыцарем в джинсах и потертых кроссовках.

После школы мы поступили учиться в один институт. Я выбрала экономику, он — юриспруденцию. Говорил, что будет защищать меня уже по закону. Мы проводили все свободное время вместе — готовились к экзаменам, ходили в кино, просто гуляли по городу. И вот однажды он привел меня к себе домой. Я волновалась ужасно — что, если его родители меня не примут? Что, если я им не понравлюсь?

Амина Ибрагимовна. Его мать. Аккуратная, красивая женщина, всегда ухоженная, с тонкими чертами лица и добрыми глазами. Она встретила меня на пороге с такой теплотой, словно я была ее родной дочерью. Она приняла меня хорошо, даже больше чем хорошо. Называла «наша девочка» и всячески баловала. То приготовит мое любимое блюдо, то купит что-то красивое, то просто обнимет и скажет: «Ты у нас самая лучшая». У нее было материнское сердце, которое могло вместить всех, кого любил ее сын.

Отец вроде как заграницей работает. Я его никогда не видела, только фотографии на стенах и рассказы Рустама. Какой-то бизнес в Турции, или в Европе — точно не знаю. Но как я поняла, в деньгах они не нуждаются. Квартира в центре города, хорошая машина, дорогая одежда — все говорило о том, что семья живет более чем достойно. Амина Ибрагимовна не работала, занималась домом и благотворительностью.

Впереди наша свадьба с Рустамом. Приглашения готовы, дата намечена — двадцать третье августа. Все продумано до мелочей: ресторан заказан, платье висит в шкафу, кольца лежат в бархатной коробочке. Мы мечтали об этом дне три года. Рустам говорил, что хочет сделать все идеально, чтобы я была самой счастливой невестой в мире. И вот теперь, когда до свадьбы остается чуть больше месяца, все рушится.

Пришла домой, почесала за ухом Мартина, поцеловала его розовый нос. Он встретил меня мурлыканием, потерся о ноги, словно понимал, что мне нужна поддержка. Кота я подарила маме незадолго перед ее смертью. Тогда еще не знала, что это будет последний мой подарок ей. Нашла его на улице с перебитой лапой, взрослого уже, но не старого. Принесла домой, думая, что лапа заживет и отпущу. Но мы в него с мамой влюбились с первого взгляда. Мама повозилась с ним, лечила, выхаживала, и он отплатил ей преданностью и любовью. Так и остался черно-белый дворянин у нас дома. Мама говорила «мой Мартюша» и разговаривала с ним, как с человеком. А он, казалось, понимал каждое слово.

Села на кухне, обхватила голову руками. Страшно, внутри все дрожит от ужаса и неизвестности. Что будет с нами? Что будет с Пашкой? Как я смогу все это пережить? Мысли скачут, как бешеные лошади — от отчаяния к надежде, от страха к злости. Почему все так несправедливо? Почему хорошие люди страдают, а негодяи процветают?

Сотовый зазвонил — Дмитрий Александрович. Я даже вздрогнула от неожиданности. Голос у него был деловой, холодный, словно мы обсуждали покупку хлеба, а не то, что он собирается сделать с моей жизнью.

— И еще ты это… побрейся там… ну ты поняла. Он не любит, когда волосы. Все, чтоб в пять вечера готова была. И одевайся поприличнее, но не как монашка. Понимаешь меня?