Мысли о предстоящих трудностях заставляли меня дрожать, но я напоминала себе, что не могу позволить страху взять над собой верх. Я должна была оставаться крепкой, не только ради Вахида, но и ради своего сына. Мне нужно вырваться отсюда.

В этом мире, где каждый момент может стать последним, я обрела новое понимание ценности жизни и любви.

Стоя в этом мрачном месте, окруженная отчаянием и безысходностью, я понимаю, что моя жизнь – это теперь игра, в которой ставка – моё существование. С каждым мгновением, проведенным в плену, моё желание бороться только усиливается. Я не могу позволить этим тварям, одетым в черное, решать мою судьбу. Мне нужно найти выход, мне нужно сбежать.

В моем уме начинает складываться план. Я вспоминаю каждый проход, каждую дверь, которую видела по пути сюда. Я вспоминаю взгляды надсмотрщиц, их маршруты, как часто они проходят мимо нас. Я осматриваю окружение, ища что-то, что можно было бы использовать в качестве оружия или инструмента для побега. Я понимаю, что мне нужно сохранять хладнокровие, не поддаваться панике или страху, ведь именно эмоции могут стать моим врагом, выдать меня. Я начинаю наблюдать за другими, кто оказался здесь вместе со мной. Среди них могут быть союзники, другие, кто так же жаждет свободы. Вместе мы можем увеличить наши шансы на успех. Но я должна быть осторожна, ведь доверие здесь – редкость, и не каждый может стать союзником в этом отчаянном бегстве.

Моя решимость крепнет с каждой минутой. Я вспоминаю Рино и Викторию, их слова поддержки и уверенность во мне. Особенно Викки, которая говорила, что я справлюсь. Как и Марианна. Я вспоминаю свои мечты и надежды, которые были у меня до того, как я оказалась здесь. Эти воспоминания наполняют меня силой, заставляют мое сердце биться чаще. Я должна вырваться отсюда. Я не могу позволить этому месту стать концом моей истории.

Мне нужно найти Вахида. И я его найду. Знаю, что найду.

С первыми лучами утреннего света, который едва пробивался сквозь тучи, нас начали загружать в транспорт. Это было нечто вроде кареты, но лишенной всякой романтики и изысканности прошлых веков. Её мрачные, почерневшие боковины были высокими и непроглядными, лишь узкие щели в верхней части позволяли догадываться о том, что происходит снаружи.

Воздух внутри был тяжелым и душным, наполненным страхом и отчаянием моих спутников по несчастью. Каждый из нас, погруженный в свои мысли и страхи, старался найти в этой тесноте хоть каплю личного пространства, хоть крупицу уединения. Но это было невозможно. Мы были стянуты вместе, как товар на распродаже, каждый из нас лишь единица в партии, отправляющихся на рынок.

Поездка была томительной. Колеса мрачной кареты бесконечно стучали по каменистой дороге, а каждый толчок проникал прямо в кости. Звуки цепей, были постоянным напоминанием о нашем положении. В моей голове крутилась лишь одна мысль – кто же станет моим новым "владельцем"? Какой ад ждет меня впереди?

С каждой минутой моя тревога нарастала, усугубляясь неизвестностью того, что меня ждет. Страх перед будущим, перед тем, что меня купят на этом рынке, лишал меня покоя. Мне казалось, что каждый вздох, каждый шепот внутри кареты – это эхо моих собственных страхов.

Внезапно карета остановилась, и это мгновение неподвижности показалось мне более ужасающим, чем все предыдущие часы пути. Мы прибыли на рынок, место, где наши судьбы должны были решиться. Сердце мое замерло в ожидании того, что будет дальше. Впереди меня ждал новый этап моего плена, новая глава в моей жизни, которую я не выбирала, но которую теперь должна была принять. Утешали только мысли о том, что я все ближе и ближе к Вахиду. Я где-то рядом и я обязательно его найду.

Как только двери кареты распахнулись, передо мной предстало зрелище, о котором я пыталась не думать всю дорогу, но которое теперь стало моей реальностью. Рынок рабов. Это место, где человеческая жизнь теряла свою ценность. Атмосфера здесь была мрачной и угнетающей. Воздух пропитан был отчаянием и страхом, которые словно въедались в кожу, оставляя на ней свой немой отпечаток. Гомон торговцев и покупателей заполнял пространство, создавая фон от которого мурашки бежали по коже. Они торговались, смеялись и кричали, словно на обычном рынке, но товаром здесь были живые люди. Взгляды покупателей скользили по рядам, оценивая, выбирая, отвергая. Каждый такой взгляд вызывал во мне новую волну отвращения и гнева. Как могло такое место существовать? Как люди могли так безразлично относиться к судьбе других?