— Ну, ну, будь хорошей девочкой, ты же знаешь, — смягчает он тон, говоря эти слова, и я киваю, кладя руки на края журнального столика.

Он проводит носом по моему пупку, а затем ниже, прежде чем поцеловать чуть выше моего клитора, дразня меня и заставляя меня протестовать в тихом стоне. Он хихикает, глубоко и по-мужски, тепло этого держит меня на грани.

Между поцелуями с открытым ртом он наливает еще вина, которое стекает к моему пупку, высасывает его и дает мне еще. Он играет с моим телом, кружит языком по моим соскам, покусывает и кусает. Чаще всего мне дают вино, и он пожирает мое тело без него, пока его руки не оказываются на внутренней стороне моих бедер, раздвигая мои ноги. Он стонет у моего клитора, прежде чем облизать и всосать его в свой рот.

Я уже на грани оргазма, когда он встает на колени между моих ног и кладет туда свой рот. Его язык обрабатывает меня. Я мгновенно оказываюсь на грани, когда он играет со мной, покусывая и облизывая, пока он держит мои бедра врозь. Удовольствие нарастает, и моя спина выгибается. Он держит меня внизу, его хватка почти оставляет синяки.

Я позволяю себе упасть в него, чувствуя, как тяжесть последних двадцати четырех часов тает в ничто. Я выкрикиваю его имя, когда кончаю ему на язык, и он бормочет:

— Вот и все, маленький питомец.

* * *

Изнеможение давит на меня после того, как я нахожу свое освобождение. Я устала от долгого дня без него и устала от оргазма. Без особого сна, с капелькой вина, я могла бы уснуть здесь, на этом журнальном столике, я могла бы уплыть прямо здесь, прямо сейчас.

Вот как я чертовски устала. Я втянута в объятия Деклана, и мои руки обвиваются вокруг его шеи, прижимая себя к нему так близко, как только могу. Он несет меня к дивану и накрывает одеялом, целуя мой висок. Его большой палец приподнимает мой подбородок, и его губы встречаются с моими; сначала они нежны, но он углубляет наш поцелуй. Он берет от меня в этом поцелуе, и я стону от его интенсивности.

Когда он его ломает, я вспоминаю то, в чем давно призналась Эми: все, что мне нужно, это мужчина, который будет меня трахать, а потом обнимать. Именно это и делает Деклан. Я закрываю глаза и стараюсь не думать об этом.

Но я чувствую, что он наблюдает, поэтому снова открываю глаза.

— Что?

— Ничего, — шепчет он, а затем кладет голову на спинку дивана. Он меняет позу, чтобы потереть плечо.

— Тебе больно? — Я выбираюсь из его колен, и когда я встаю, он поднимает брови. — Я раньше делала массаж, дай мне помочь.

Деклан подозрительно на меня смотрит, но переворачивается на диване и вытягивается. Когда он лежит, я понимаю, насколько широки его плечи. Насколько мощно сложено его тело.

Согревая руки, я жалею, что у меня нет масла, чтобы я могла сделать работу лучше. Он такой напряженный, мышцы едва расслабляются. Сначала я работаю над его плечами. Глубокие, жесткие поглаживания для глубокого массажа тканей.

Я вознаграждена стоном, к которому легко могу привыкнуть.

— Это приятно? — спрашиваю я его, наблюдая, как закрываются его глаза. Он мычит в ответ.

Разминая его мышцы, я понимаю, насколько он напряжен.

— Скажи, если будет больно, — бормочу я, но не уверена, что он меня слышит. Он стонет, а потом еще раз через минуту.

— Ты была массажисткой? — спрашивает он сонным тоном, пока я массирую ему спину.

— Да, около года назад… некоторое время назад.

— Почему перестала? — спрашивает он и снова стонет.

— Трэвис не хотел, чтобы я прикасалась к другим мужчинам. — Мои губы скривились при воспоминании. — Он устроил сцену в спа-салоне, где я работала.

— Твой бывший, похоже, проблема.

— Раньше он был таким. — Я говорю не задумываясь, сосредоточившись на его плече. — Ты здесь очень тугой. — Я колеблюсь, не желая причинить ему боль, но есть узел, который не поддается.

— Не останавливайся.

Я снова кладу руки на его тело. Деклан тает на диване.

— Я потянул его некоторое время назад, — говорит он. — Надорвал связку.

— Как это произошло?

— Когда мне было, кажется, семнадцать, мы с братом убегали от… не знаю, — говорит он мне с закрытыми глазами. — Может, от десяти или дюжины парней. Так что нас было очень мало.

— Убегали? — Я продолжаю водить по его мышцам, пока они расслабляются под моими прикосновениями.

— Это была сделка, которая пошла не так. Они нас подставили.

Мои руки замирают, когда я понимаю, что он мне говорит.

— Они вытащили оружие, но мы убежали, забежали за этот ряд зданий. — Он сглатывает, и когда я надавливаю на его спину, растягивая мышцы, его выражение лица такое безмятежное с закрытыми глазами, даже если история, которую он мне рассказывает, пробирает меня до костей. — Там был переулок, а за ним забор. Мои братья прыгнули первыми, а потом я оказался прямо там, но моя рубашка зацепилась.

Он отводит руку назад, проводя пальцем по едва заметному шраму.