— Да.

Между нами сохраняется напряжение. Это неловко и совсем не так, как обычно. Или, может быть, это только я. Не знаю. Я не могу выкинуть это из головы. Я искренне думала, что он может ударить меня на мгновение, не то чтобы он ударил. Не то чтобы Деклан ударил бы меня… но, когда я лежала, Трэвис обычно бил меня; он всегда ждал, пока я лягу. Я не могу избавиться от этого чувства. Это было слишком похоже на воспоминание.

— Тебе нравится кто-нибудь из них? — снова спрашивает Деклан. Глядя на него, я хотела бы сказать ему, но не хочу возвращаться назад. Вместо этого я сосредотачиваюсь на коллекции игрушек… если их вообще можно так назвать.

Я прижимаю руки к груди и согреваюсь, проводя руками вверх и вниз по открытой коже. Немного холодно. Или, может быть, это мои нервы.

— Некоторые из них меня пугают, — признаюсь я. Прямо на уровне глаз висит ремень с заклепками. — Это будет больно.

— Очень, — соглашается Деклан, — но это не повредит твоей коже.

Он всегда такой прозаичный? Это ощущается по-другому.

— Ты хочешь использовать это на мне.

Он кивает.

— Я использую это на тебе, и тебе это чертовски понравится.

Мое сердце начинает биться быстрее, и мысль о том, что все эти вещи будут использованы на мне, вызывает головокружение. Я знаю, что могу ему доверять. Я уверена в этом. Но мое тело ощущает тревогу, и все, чего мне хочется, — это сбежать. Раздается стук в дверь. Спасает меня, говорит, что мне пора идти. Что я не в том настроении для этого. Я не могу избавиться от ощущения рук Трэвиса на себе и не хочу делать этого прямо сейчас.

Черт, я думала, что я уже давно с этим покончила. Мне нужно собрать все силы, чтобы не заплакать. От разочарования в себе, от стыда, от того, что Трэвис так со мной поступил.

Я просто хочу, чтобы все было хорошо.

— Одну минуту, — зовет Деклан. Затем его глаза снова смотрят на меня. — У меня назначена встреча, так что тебе придется подождать. Ты еще не выбрала себе наказание, так что это может засчитаться, если ты справишься. — Его тон звучит обнадеживающе. Его губы даже растягиваются в ухмылке, когда он откидывает мои волосы назад. Я могла бы прижаться к этому прикосновению, к его силе и теплу, но он слишком быстро отстраняется.

— Ты сядешь так, как я тебя поставлю, и останешься в таком положении. Это называется ментальное рабство.

Моргая, я спрашиваю:

— Ментальное?

— Потому что ограничения носят психологический характер. — Деклан ведет меня обратно к своему столу и ставит на пол, так что мне приходится встать на колени.

— Я просто… останусь в таком состоянии?

— Да.

— Как долго?

— Столько, сколько захочу. — Спокойствие приходит с этим так называемым наказанием. Черт, я думаю, оно мне нужно. Просто минутка, чтобы посидеть и подумать. Выкинуть эти мысли из головы, а не позволять им вариться.

Опустившись на колени, я взглянула на него со всей его властью. Его рука скользнула по моим волосам, как будто он погладил меня, и я смогла прижаться к ней всего на мгновение. Я не должна была бы чувствовать себя такой успокоенной, но чувствую. Это Деклан. Деклан взял мои волосы в кулак, наклонил мою голову и наклонился, чтобы прошептать мне на ухо.

— Ты моя, не так ли?

Мне не больно, когда он хватает меня и двигает, словно я кукла.

— Да, — шепчу я.

Он достает плюшевую подушку и говорит мне сесть. Она из черного бархата и размером не менее двух на два фута. Это просто. На коленях. Сидя. Но я голая. Он кладет мои руки мне на бедра и приподнимает подбородок так, чтобы я смотрела прямо перед собой.

— Не смотри в пол, — приказывает он.

— Да, сэр.

Мой взгляд перемещается на мое платье, образующее лужу перед его столом. Он не накрывает меня, не делает никаких движений, чтобы схватить мою одежду, когда он зовет того, кто стоит у двери, войти. Мое лицо горит от смущения, когда дверь открывается и входит мужчина. Он видит меня на полу, мельком бросив взгляд.

Я понятия не имею, кто он.

Деклан махнул рукой в сторону стола, как будто меня там вообще нет.

— Присаживайся.

— Мне нравится мебель, — комментирует другой мужчина с тихим смехом. Деклан не смеется. Взгляд, который он бросает на мужчину, смертелен.

Другой мужчина садится напротив Деклана, и начинается разговор. Что-то о доках и о том, когда прибудет груз.

На ум приходит ведущий новостей.

Каждый грязный слух мелькает в моей голове. Я не могу его остановить, а когда останавливаюсь, то жалею об этом.