То выбор был бы тот же.

Но их винить нельзя.

Все от тебя идет.

Пастельно-розового цвета пирожные и хрустальные люстры. Мне нравится это место. Крошечный магазинчик, угощения стоят дороже, чем следовало бы, но мне по душе атмосфера. Я пододвигаю свой серебряный стул поближе к маленькому круглому столу и снимаю обертку от кекса, слушая Сюзетт.

— Я хочу знать все до мельчайших подробностей, — говорит она с едва сдерживаемой радостью.

Кэт переводит взгляд от одной к другой, ни к чему не прикасаясь на подносе с гравировкой в центре стола. Я знаю, там лежит то, что заставит ее улыбнуться, но ей это сейчас неинтересно.

Чувствую на себе их взгляды, но не поднимаю глаз. В этом маленьком магазине слишком красиво, чтобы нервничать. Я останавливаю взгляд на высоком хрустальном бокале с розовым шампанским и делаю быстрый глоток, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на резной оловянный потолок. Здесь все розовое, серебряное, блестящее и новое, такое красивое на вид, но бесполезное в спасении от Кэт.

— Как ты могла не сказать нам? — тихо спрашивает она.

Кэт все еще стоит, положив сумочку на стул, и я не думаю, что она сядет на нее в ближайшее время. Она в бешенстве.

— Вот этого я действительно не понимаю.

Она сверлит меня глазами, и разочарование в ее голосе перебивает у меня аппетит ко всему сладкому и такому восхитительному.

Я знала, что так и будет. Нельзя просто взять и сбежать от Катерины Томпсон, чтобы потом она не выгрызла твой мозг.

— Я не хотела никого обидеть, — начинаю я.

Не то чтобы я пыталась расстроить ее, и она должна это понять.

— Потому что ты бы ее остановила, — утверждает Сью, прежде чем засунуть половину крошечного кекса в рот и откусить его до середины. Она не стыдится и отвечает Кэт, будто это очевидно. А я хочу заметить, что это именно так.

— Черт возьми, я бы не стала ее останавливать.

Теперь ее гнев направлен на Сью, и, честно говоря, я рада этому. Сью наплевать. Буквально плевать с высокой колокольни. Она пристально смотрит Кэт прямо в глаза, когда кладет вторую половину кекса в рот.

— Не то чтобы я действительно так думала, — говорю я. В моем голосе слышится мольба, я хочу, чтобы Кэт успокоилась.

— Конечно, нет, — огрызается Кэт, но тут же делает вид, что хочет взять свои слова обратно.

— Так, спокойно, — произносит Сью и кивает мне. — Молодец, что вышла и стряхнула пыль со своей паутины.

Я издаю тихий смешок, и мои плечи дрожат от с трудом сдерживаемого смеха.

— Он, между прочим, такой милый.

— Лучше бы так и было, — тихо говорит Кэт, вытаскивая бутылку воды из своей огромной сумки от Майкла Корса.

— Ты собираешься выследить его и выбить из него все дерьмо, не так ли? — спрашивает Сью, закатывая глаза.

На моем лице появляется улыбка, и я изо всех сил пытаюсь сдержаться, но не могу. Кэт пристально смотрит на Сью, прежде чем вернуться к бутылке с водой и сделать глоток.

— Итак, твой первый секс на одну ночь… как ты себя чувствуешь? — спрашивает Сью.

Я могла бы написать чертову книгу о том дерьме, которое чувствую сейчас. Чувство вины и сожаления, тревоги. Но все остальное — приподнятое настроение и… гордость? Так вот в чем дело? Зная, что меня так хотят и желают? И что он все еще жаждет меня? Да, я испытываю гордость, хоть и странно испытывать такие чувства.

— Он написал мне сегодня утром, — признаюсь я и слегка покачиваюсь на стуле, теребя край скатерти. — Хочет встретиться сегодня вечером.

У Сью отвисает челюсть, а глаза расширяются.

— Да, ладно?

Улыбка медленно расползается по ее лицу, а потом она делает гримасу, вытирая кончики пальцев салфеткой.

— И как это понимать? — спрашиваю я ее.

— Никак, — отвечает она и пожимает плечам.

— Ты что-то хотела сказать своим взглядом, — говорю я ей.

— Ты, должно быть, была хороша.

Сью кладет в рот кусочек макарун и широко улыбается. Когда мы пришли сюда, многоярусный поднос был полон, но сейчас почти пуст, за исключением больших кексов.

Я приоткрываю рот, чтобы ответить, но мне приходится с усилием закрыть его. Судя по тому, как горят мои щеки, я понимаю, что покраснела как свекла. Да, это определенно гордость.

— И что же ты ему сказала? — спрашивает Кэт.

Мне неловко, что я сначала заявила, что занята, а потом сказала «да», указав точное время и место, которое он назвал изначально, поэтому просто перешла к делу.

— Я ответила согласием.

— Ты согласилась на сегодняшнее свидание, которое было назначено сегодня? — спрашивает меня Кэт таким тоном, что кажется, будто от моего ответа зависит чья-то жизнь или смерть.