Агенты затащили меня в фургон, и Проктор схватил меня за шею.

– Я сказал им не пускать гражданских в оперативный штаб, – говорит он. – Наденьте на него наручники. Рид, вы арестованы за препятствие следствию.

- Мне плевать. Вы тратите время, пытаясь найти его в клубе. Но его там сейчас нет.

Блеклые глаза Проктора с вниманием посмотрели на меня.

– О чем Вы говорите?

- Сэр, – агент, сидящий перед мониторами, поворачивается в нашу сторону – Кое-что произошло.

- Сукин сын, – Проктор проводит руками по лицу. – Что случилось?

- Агент Бондс, сэр. Она пропала.

Проктор поворачивается и показывает на один из мониторов, на котором все еще сидит агент полиции, изображающая Сэди.

– Тогда кто, черт возьми, это?

- Я не знаю, сэр. Но это не агент Бондс. Мы также провели распознавание лиц и для нее… когда пытались найти преступника, предполагая, что он будет находиться где-то рядом с ней. Мы пытались сузить параметры поиска.

- Черт возьми, – кричит Проктор

- Программа подтвердила, что агента Бондс нет внутри клуба, сэр.

Проктор спешно говорит в рацию: - Детектив Карсон, принесите мне список всех агентов, которые сейчас находятся здесь. До конца ночи я хочу видеть у себя значки тех, кто задействован в операции. - Затем он переводит взгляд своих прищуренных глаз на меня. – Где она? Где Бондс?

Мое горло горит.

– Я не знаю, но Куинн знает. Найдите его. Сделайте все, чтобы выследить его. Он сейчас с ней.

Знаю, я нарушил свое обещание Сэди… но, как только я услышал, что Куинн изменил план нашей игры, в моих жилах застыл ужас, и я почувствовал, что вся расстановка поменялась. Сэди в опасности.

И как только я смог посмотреть в глаза Проктора, то увидел в них такое же беспокойство.

Проктор поднимает рацию.

– Всем постам на выход! – он поворачивается к мониторам. – Найти координаты последнего известного местоположения Куинна. Я хочу найти этого преступника как можно скорее.

СЭДИ

- Мелкий засранец, – восклицает Куинн.

Я хватаю его за руку и тяну к себе, заключая в свои объятия.

– Не двигайся. Где твоя рация?

Мои руки трясутся, адреналин стучит в ушах.

Я отрываю подол моего платья и вытираю куском этой ткани кровь с губ Куинна.

– Боже, Куинн. Что ты тут делаешь? Что произошло?

Он пытается сесть, но падает назад и хватается за затылок.

– Я слежу за тобой, - признается он. – Не смотри на меня так.

Он поворачивает голову и сплевывает кровь.

- Ты все испортил, - говорю я, плотно сжав челюсти.

Я отталкиваю его в сторону и наклоняюсь вниз, чтобы поднять рацию Куинна. Но он первый успевает схватить ее.

– Жизнь Эйвери зависела от этого, Куинн. – И тут до меня, наконец, доходит. - Он знал. Он знал, что я буду не одна. Какой бы план мы не придумали, он заранее знал его.

Я думаю об ожерелье, покрытом кровью, и гнев охватывает меня с такой силой, что я вынуждена вцепиться себе в волосы, чтобы не закричать.

Мы продолжаем сидеть на дороге, и Куинн тихо произносит: – Я знаю. Я облажался. Но, черт возьми, Бондс… я не собираюсь терять тебя.

Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах ту же боль, что переполняет и меня. Душевную и физическую. Мой гнев рассеивается. Но беспокойство остается.

- Что произошло? – требовательно спрашиваю я.

Он приоткрывает рот, двигая челюстью назад и вперед.

– Я потерял зуб.

Желчь заполняет мое горло.

– Что?

- Он подошел сзади и ударил меня по голове, – пытаясь прикоснуться к затылку, Куинн издает болезненный стон. – Он, блять, использовал плоскогубцы. Залез ими в мой рот и вырвал мой проклятый зуб, – он гневно смотрит на меня. – Но я хорошо ему врезал. Может быть, он оставил какие-нибудь следы. Возможно, даже кровь, – заканчивает он, разглядывая костяшки своих пальцев.

- Это какая-то бессмыслица, - говорю я, качая головой. – Это не мог быть преступник.

Куинн вопросительно выгибает бровь и с недоумением смотрит на меня.

– Черт возьми, кто же в таком случае это был? Как много здесь бродит психопатов, желающих поживиться моим зубом? Я уверен, что это был он.

Признать возможную вероятность этого мне удается с трудом. Куинн будет гораздо сильнее расстроен потерей зуба, если поймет, что все это было бесполезно.

– Ты сможешь опознать его?

Он отрицательно качает головой, затем морщится.

– Было слишком темно. Но, думая об этом, мне кажется, это было что-то личное. - Куинн наклоняется, чтобы снова сплюнуть кровь. – Только люди в департаменте знали о моем проклятом больном зубе. О том, что это настоящая пытка для меня. Гребаные стоматологи, - объясняет он, пытаясь смягчить тяжесть своих травм.