Он был не мог выбрать лучшего места для своей зловещей исследовательской лаборатории, где пытал своих жертв во имя науки. Ох, он верил — где-то в глубине своего бредового мозга — что борется за правое дело, но в конечном счете это было ради собственного эго. Пытался восстановить запятнанную репутацию покойной сестры-психопатки.
Тем не менее, она сделала свой выбор. И Алекс сделал свой.
За свои преступления против пациентов сестра Алекса была убита серийным убийцей-линчевателем-психопатом. Вместо того, чтобы оплакивать потерю и принять то, кем была его сестра, Алекс подхватил ее факел и проводил жестокие эксперименты на людях, чтобы попытаться вылечить психопатию.
Мы все — результат нашего выбора. Каким-то образом мой выбор привел меня в это место, и с тех пор я пытаюсь сбежать отсюда. Мой разум здесь в ловушке, как бы далеко я ни убегала.
Я плотнее натягиваю толстовку и скрещиваю руки на груди, направляясь к реке. С осторожностью обхожу место, где находится кладбище «просроченных» объектов Алекса. И где я обнаружила частично растворенные останки в день побега, когда упала. У меня остался шрам на ладони.
Вдалеке щебечет птица, и я бросаю взгляд на горные вершины, радуясь, что мое внимание отвлеклось. Только сейчас, когда мой взгляд прослеживает путь птицы, слышится отчетливый плеск водопада. Мурашки пробегают по коже.
Охватывает тревожный трепет. Я прижимаю ладонь к груди. Ненавижу то, что абсолютно не контролирую эти предательские чувства — что одна только мысль о том, чтобы увидеть водопад, заставляет мое сердце биться чаще.
Мой разум вспоминает ощущение прохладного, шершавого камня. Я чувствую, как ледяная вода впивается в мою кожу, а его горячие прикосновения прогоняют холод, воспламеняя меня изнутри, как его руки исследуют мое тело. И его поцелуи…
В груди у меня горит, когда я вспоминаю прикосновение его губ, как мы обменялись дыханием и как я потерялась для него.
Крепко зажмуриваю глаза, отбрасывая воспоминание.
Собравшись с силами, поворачиваюсь спиной к реке и с усилием топаю по тропинке. Я посчитала, что мне нужно взглянуть на это место, увидеть его снова и выяснить, вызовет ли оно те же эмоции, которые я испытала той ночью. Но я даже мельком не увидела водопад, а меня уже трясет.
Ненавижу эту слабость.
Не отрывая взгляда от протоптанной тропинки, я избегаю смотреть на хижину, пока не добираюсь до ворот. Делаю глубокий вдох и щелкаю задвижкой. Ворота распахиваются с пронзительным скрипом.
Зрелище останавливает мои шаги. Обугленная основная часть дома стоит в полуразрушенном состоянии на том месте, где когда-то стояла маленькая хижина Алекса. Крыша провалилась. Почерневшие деревянные балки торчат из земли, стены свалены в кучи поверх выжженной травы.
Когда я подхожу ближе, замечаю, где опалены ближайшие к дому деревья, но они нанесли минимальный ущерб. Весь этот лес должен был сгореть. Повинуясь инстинкту, я направляюсь к двери в подвал. Она все еще открыта.
Мое сердце в панике колотится, когда я смотрю вниз, в темное хранилище, где Алекс держал меня почти месяц. Из чрева ямы доносится едкий запах огня и мокрой сажи. Я не спущусь туда. Отвожу взгляд и продолжаю осматривать обломки, зная, что ищу, и почему-то боюсь, что найду.
Три недели назад я почувствовала предательское покалывание в затылке, характерный внутренний сигнал хищника и жертвы о том, что за мной наблюдают.
Может быть, это паранойя.
Последствия тех недель, которые я провела в плену у сумасшедшего ученого, безусловно.
Затем было обнаружено первое тело, и я больше не могла сбрасывать со счетов свои подозрения.
Смерть одного из моих объектов мести не вызывает тревоги, но уже двое были убиты при подозрении на «ограбление» и множество ножевых ранений…
Это более чем подозрительно.
Это крик из могилы.
Я никогда больше не засну, если не увижу доказательства собственными глазами. Я никогда не поверю, что он не стоит за углом и не наблюдает. Ждет.
И я отказываюсь жить в страхе.
Если Алекс сгорел заживо в этом пожаре, я хочу увидеть его кости.
Я хочу, чтобы они рассыпались в прах под моими сапогами, когда я буду по ним ходить.
Ненависть — это новая эмоция для меня. Я привыкла к безразличию, и этому темному, всепоглощающему чувству, пожирающему меня изнутри, нужен выход. Несмотря на то, что я всю свою жизнь изучала человеческие эмоции, чтобы имитировать их, я никогда не осознавала, что их можно испытывать одновременно.
У каждой эмоции есть сеть под-чувств, которые борются за доминирование.
Это сложно и утомительно. Неудивительно, почему большинство людей сбивают меня с толку; они сами понятия не имеют, что чувствуют большую часть времени.