После того, как выполню работу, прошедший месяц начнет стираться из памяти, и Алекс Чемберс будет существовать только в темном уголке моего сознания.

Реализация плана вернула меня в свою стихию, как будто я надела любимое маленькое черное платье. Посадка идеальная. Сосредоточенность на цели была тем отвлечением, в котором нуждался мой разум.

По большей части я придерживалась простого плана. Любое учреждение всегда находится в поиске сотрудников. Итак, я начала со службы временного найма. После подтверждения того, что фирма Эриксона ищет несколько специалистов, я создала электронное письмо от своего выдуманного агентства по трудоустройству и отправила несколько резюме.

Эйвери Лоуренс была нанята два дня назад в качестве офисного ассистента. У нее есть все необходимые навыки, и она работает на тринадцатом этаже. Не в том же отделе, что и Эриксон, но достаточно близко к его офисам, чтобы наблюдать.

День первый: я изучила распорядок дня Эриксона. Внесла какие-то коррективы в его прошлое расписание, а затем последовала за ним на его новое местечко. По словам Леноры, недавние списания средств с кредитной карты показывают, что Эриксон посещает «счастливый час26» в «Сейдж Хаус», шикарном коктейль-баре, расположенном в уголке модного района Трайбека.

Понаблюдав за ним в течение двух часов в баре, я проверила свой доступ на тринадцатый этаж. Офицера службы безопасности пришлось немного уговорить, но я его достаточно легко убедила, что просто жажду поработать внеурочно, дабы произвести хорошее впечатление на своих новых боссов.

Я точно определила три камеры, которые мне нужно отключить. К счастью, система безопасности работает по Wi-Fi. Один глушитель, установленный на полу, дает мне пятнадцать минут до того, как поднимутся какие-либо тревожные сигналы.

Пятнадцати минут будет достаточно.

День второй: вместо того, чтобы снова проверить свой доступ у сотрудника службы безопасности, я задерживаюсь сегодня днем на рабочем месте, когда все начинают расходиться. Затем скрываюсь в туалете и жду. Не самый скрытный план, но лучше все упростить.

Проверяю время на телефоне, и мое сердце болезненно стучит в груди. Просто мелькает воспоминание о том, как Алекс открывает свои карманные часы, и мое тело сразу реагирует.

Он умер.

С осознанием этого приходит странная меланхолия. Я стряхиваю с себя это чувство и включаю глушитель. В качестве дополнительной меры предосторожности надеваю медицинскую маску, чтобы прикрыть половину лица, затем выхожу из уборной.

Через десять минут, потраченных на поиск в офисном компьютере Эриксона, я ничего не нашла. Все его финансовые записи нетронуты. На самом деле, даже слишком, как будто он специально обработал цифры, чтобы они выглядели так же, как и все остальные его счета.

— Черт, — шепчу я.

Надо уйти сейчас. Пойти домой и перегруппироваться. Уделить больше времени наблюдению за своей целью, чтобы сформулировать другой план безопасного получения необходимых мне документов. Но мое сердце колотится. Я чувствую давление, хочу поскорее закончить работу, завершить эту часть моей жизни.

Чтобы двигаться дальше.

Я выхожу из программ и подтираю следы, затем убираю глушитель перед выходом из здания. Я точно знаю, куда идти.

Тихий голосок в моей головы говорит, что я должна подольше следить за своей целью. Быть уверенной — абсолютно уверенной — в том, когда он покинет «Сейдж Хаус». Но опять же, я просто не могу, не могу продолжать откладывать.

Нужно закончить.

Этому нужно положить конец.

И инстинкты подталкивают меня к зданию на углу, где находится вторая квартира Эриксона — та, которую он скрывает от своей жены. Если Эриксон скрывает свои отношения с Брюстером и тот факт, что он обходит стороной своих не совсем законных клиентов, то именно там он должен хранить улики.

Я мысленно прокручиваю план, решая, как лучше всего проникнуть в квартиру, сильно нарушая одно из своих собственных правил, когда слышу отчетливое хныканье из подворотни здания.

Это не мое дело.

Блейкли, какой она была всего месяц назад, прошла бы мимо этого переулка и даже не посмотрела бы. Она не чувствовала бы абсолютно никакой ответственности за то, что услышала женский крик о помощи.

Но отчаянная тяжесть в груди заставляет меня поступить с точностью до наоборот.

И когда я вижу его руки на ее горле — у меня нет выбора.

Рефлекторно я подбегаю к Эриксону и швыряю свою сумку ему в голову.

— Ты больной ублюдок. Отпусти ее.

Его локоть ударяет меня по щеке, впечатывая в бетонную стену. Боль пронзает мое плечо. Проклятье.