Я знаю, что он слышит меня, потому что стоит за спиной. Я чувствую тепло, исходящее от его тела, вибрацию его кожи. Его дыхание становится тяжелым и прерывистым, и я задаюсь вопросом, насколько болезненным был для него этот подъем по лестнице. Хотя сейчас, мне наплевать.

— Убирайся отсюда, — приказывает он. В его низком голосе слышится скрытое отчаяние.

Помимо множества циферблатов, украшающих комнату, я замечаю луч света, исходящий от противоположной стены. Входная дверь заколочена.

Я сжимаю ключи в ладони.

Что бы ни значила для него эта часть хижины, она темная и искореженная, и он наглухо запечатал ее. Он не хочет, чтобы кто-нибудь видел, входил.

Алекс дергает за руку и тащит меня обратно на лестницу. Захлопывает дверь, стоя спиной ко мне, упираясь руками в твердое дерево.

Я должна сделать в точности так, как он сказал. Я должна сбежать вниз по лестнице и оказаться от него как можно дальше. В этот момент он более неуравновешен, чем я когда-либо его видела. Мне нужно уйти, но его неустойчивое состояние так же сильно, как гравитация, приковывающая меня к этому месту.

Он убирает руки с двери и, не говоря ни слова, медленно поворачивается ко мне. Сдвинув брови, он окидывает меня пристальным взглядом. Моя рубашка расстегнута. Я не делаю ни малейшего движения, чтобы прикрыться.

Осторожными движениями Алекс подходит ближе и забирает свои ключи у меня из рук. Я и забыла, что держу их. Он кладет их в карман, затем его рука опускается мне на талию.

Опустив глаза, он проводит тыльной стороной ладони по моему животу. Я не могу не вздрогнуть от этого нежного прикосновения, инстинктивно напрягая пресс.

Он проводит костяшками пальцев вверх, его прикосновение легкое, как будто он изучает изгибы моего тела. Мое дыхание замирает в легких, когда он достигает контура между моими грудями. Кончики его пальцев блуждают по изящному изгибу одной груди, прослеживая форму, а я изучаю его черты, выражение его страдальческого лица, и пытаюсь понять, что вызывало эту боль.

Алекс резко останавливается. Дойдя до впадинки у моей ключицы, он застегивает верхнюю пуговицу. Затем постепенно доходит до низа.

Он обхватывает мое лицо обеими руками, взгляд его напряжен.

— Объект никогда не заставлял меня чувствовать себя таким слабым.

— Это потому, что я не объект, — говорю я. — Я женщина.

Он отпускает меня с напряженным вздохом.

— Ты паразит.

Я вызывающе вздергиваю подбородок.

— И все же ты сильно меня хочешь, — я облизываю губы, чтобы увлажнить их. — Это у тебя болезнь, Алекс. Почему бы тебе просто не сдаться? Прими, что ты не можешь вылечить меня. Лечить нечего.

Он отступает назад, спускаясь на ступеньку. Наши лица теперь на одном уровне.

— И это чуть не сломило меня, черт побери… Я никогда так сильно не хотел женщину, — он делает еще один шаг вниз. — Но нельзя. Тем более что на мои чувства ты не сможешь ответить. По-другому и быть не может. Так я стану еще более мерзким, чем тот дьявол, который закопал мою сестру в землю.

Он спускается по лестнице, его слова повисают в темноте между нами. Пока он еще недалеко ушел, я говорю:

— Если твой опыт получится, я не буду чувствовать к тебе ничего, кроме дикого отвращения.

— Я готов рискнуть, — говорит он.

Холодок пробегает по моей коже, и я скрещиваю руки на груди. Смотрю на дверь хижины. Если и есть какой-то шанс сбежать, то не через нее. Он прячет эту дверь не ради безопасности. Эта хижина принадлежит ему.

Его личный девятый круг ада.

Когда я вхожу в подвал, Алекс ждет меня с кожаными наручниками в руках. На данный момент я принимаю свою временную судьбу. Не найду способ выбраться отсюда, физически одолев его или соблазнив.

Алекс играет на психологическом игровом поле, и мне нужен доступ к той комнате, запертой в его сознании, той, где тикают все часы.

Вот мой выход.

Я протягиваю ему запястья, и он застегивает наручники. Он не встречается со мной взглядом, он отстраненный и уклончивый. Я зашла слишком далеко, но не буду еще больше его мучить.

Он выходит из комнаты, а я сажусь на раскладушку и подтягиваю колени к груди. Он возвращается со штанами, которые я оставила в душевой.

— Буду признателен, если ты оденешься, — говорит он.

Я издаю тихий смешок.

— Конечно. Все, что угодно, для удобства моего похитителя.

Алекс, похоже, воздерживается от возражений и вместо этого выходит из комнаты. Он ненадолго отлучается, потом возвращается с крючком. Я с любопытством наблюдаю, как он прикрепляет крючок к стене из шлакоблока напротив меня.