На краткий миг я подумала, что умерла.

Прижимаю пальцы к ладоням и слышу отчетливый всплеск.

Я подвешена в воде. Затем до меня доходит ощущение его рук. Смотрю на звезды, чтобы отгородиться от реальности. Я хочу, чтобы река поглотила меня.

Никтофобия — это боязнь ночи. Я узнала об этом от Алекса, он полон информации, когда речь заходит о мозге и фобиях. В моей голове крутятся бесполезные мысли.

— Кто может бояться ночи? — наверное, я говорю это вслух, потому что внезапно сверху материализуется лицо Алекса.

— Более десяти процентов взрослых боятся темноты, — говорит он. Его лицо в тени. Он — темный силуэт на фоне кобальтового неба.

Я смотрю в его глаза, которые блестят, несмотря на отсутствие света, а затем отворачиваюсь. Вода заливает мне ухо, приглушая слух.

— Когда ты не проснулась, я подумал, что вода поможет тебе прийти в себя.

Он ищет одобрения или какого-то принятия с моей стороны. Я слышу в слабом тоне его голоса эту раздражающую потребность в прощении.

Он похож на некую зловещую версию доктора Джекила и мистера Хайда24, и это его джекиловская сторона пытается смягчить ущерб.

Чем больше я прихожу в себя, тем сильнее ощущаю этот ущерб. Мои мышцы слабы и болезненны, голова пульсирует, острая боль рикошетом отдается по черепу. Я вынимаю руку из воды, чтобы дотронуться до виска. Кожа там шершавая. Наверное, ожог. От более чем четырехсот вольт электричества.

— У меня есть крем для лечения ожогов, — говорит он, когда я вырываюсь из его хватки.

Я помню, как он прикладывал ту желейную хрень к моим вискам после того, как безжалостно прижимал электроды. Тогда это не сработало, и вообще, меня не волнуют шрамы.

— Как ты себя чувствуешь?

Так же. Уставшей, искалеченной и полной безразличия. Я хочу погрузиться под воду и никогда не выныривать. Но когда луна отбрасывает сияние на камни, я вижу тень на скале. Как все это работает? Внезапно ответ озаряется самыми тусклыми звездами.

Сияние блеклое, и его трудно уловить, но оно есть, как и решение, спрятанное прямо под пеленой, окутывающей мои мысли.

Я закрываю лицо мокрыми руками.

Алекс не попадется на такую простую уловку. Хотя, я ничего не потеряю. Этот риск — причина попробовать.

— Я чувствую себя странно, — говорю я, пробираясь сквозь воду. Замечаю, откуда течет, и поднимаю взгляд на каскад, стекающий по выступающему утесу в скале.

— В смысле странно? — спрашивает Алекс. — Побочные эффекты должны пройти в течение дня.

Мой взгляд не отрывается от водопада.

— Я не знаю, просто странно. У меня в груди тяжесть, но это не страшно. Я хочу войти в водопад. Он такой красивый и безмятежный.

— Блейкли, ты меня беспокоишь. Может, стоит отвести тебя обратно…

Я пробираюсь к нему сквозь воду и обхватываю его лицо обеими руками. Смотрю вверх, широко распахнув глаза, мои губы дрожат от холода и нахлынувших эмоций. И, прежде чем говорю, я слышу голос миссис Фишер в своей голове.

Жестокость — это болезнь, Лорали. Она будет гноиться внутри тебя, как рак.

Возможно, это самый жестокий поступок, который я когда-либо совершала, но Алекс заслужил мою жестокость.

— Если бы я могла прямо сейчас перегрызть тебе горло, я бы это сделала. Я бы перерезала тебе яремную вену и смотрела, как твоя кровь окрашивает воду, и я бы не почувствовала… ничего.

Алекс сглатывает, напрягается, его взгляд непоколебим.

— Тогда что тебя останавливает?

Я прижимаюсь к нему всем телом и провожу пальцами по его влажным волосам. Брызги от водопада делают капли похожими на звезды на темном небе. Я медленно облизываю губы, пробуя речную воду на вкус, и его взгляд опускается к моему рту.

— То, что ты сделал со мной… — я замолкаю. — Никто никогда не делал таких вещей. Никто никогда не посмел бы причинить мне такую боль, как ты. Никто бы не стал, потому что никто не заботился обо мне, не пытался помочь… — мой голос срывается, и я смотрю вниз, на водную рябь, едва разделяющую нас.

Его руки сжимают мои плечи, удерживая на расстоянии. Когда я поднимаю на него взгляд, он хмурится, изучая выражение моего лица. Интересно, сможет ли он распознать ложь.

— Нам нужно вернуться в лабораторию, — он смотрит мимо меня. — Провести тесты. Получить обновленные результаты.

Улыбаюсь.

— Я говорила, что ты кролик.

Его пальцы впиваются в мою кожу.

— Не понимаю…

— Ты когда-нибудь осознавал, что Алиса не останавливалась, не могла перестать гнаться за кроликом? Это было принуждение. Несмотря на то, что тот мир был безумным и пугающим, она продолжала гнаться. Ты не кролик, Алекс. Ты Алиса. Гонишься за своим влечением в какую-то безумную Страну чудес.