В патриархальном мире, я знаю, что подумало бы большинство людей, которые осуждают, не выходя из своего коттеджа, или занимая хорошую должность. Секс-работница сама напросилась, попав в опасную ситуацию. Об этом довольно легко судить из безопасного положения, когда у вас в желудке еда, а по венам текут лекарства, назначенные врачом. Черт возьми, я уверена, если бы некоторые лицемеры не могли купить «Старбакс», они бы сосали член в подворотне в поисках дозы кофеина.

Вздыхаю в трубку. Я потеряла ход своих мыслей.

— Я не видела его ни с кем прошлой ночью, — наконец подтверждаю я. — Но он не покидал «Плазу» до сегодняшнего утра.

— Может быть, он просто… — она замолкает. — Не бери в голову.

— Ленора, ты передумала? — в моем тоне слышится нотка сочувствия. Я практиковалась в этом, записывая свой голос на телефон, а затем сравнивая его с диалогами в фильмах. Актеры — великие учителя.

Нет, я никого не принуждаю. Они находят меня по сарафанному радио. Я не рекламирую свои услуги. После того, как они связываются со мной, я все проверяю. Тщательно. Даю им время, чтобы эмоции поутихли. В большинстве случаев люди отступают. Успокоившись, они обычно решают одно из двух: а) консультация по вопросам брака или б) развод. Затем я направляю их к первоклассному адвокату.

Это действует в обоих направлениях. Джеффри Ломакс также присылает ко мне своих избранных, непримиримых клиентов.

— Нет, — говорит Ленора неожиданно храбрым голосом. — У меня нет никаких задних мыслей. Просто минутная слабость. Я готова. Пусть глотнет своего собственного лекарства.

Молодец, девчонка. Я жду несколько секунд, жду, что она не передумает, затем говорю:

— Хорошо. Внеси на счет вторую половину суммы, и я приступлю к следующему этапу, — я завершаю звонок.

Открываю банковское приложение и обновляю экран несколько раз, прежде чем сумма увеличивается. Пять тысяч. Недостаточно, чтобы уйти на пенсию в Коста-Рике, но все равно не гроши.

Я называю цену в зависимости от клиента. Важно, насколько они финансово устойчивы. Они не должны быть богатыми, но хоть как-то обеспеченными, чтобы позволить себе мои услуги, не влезая в долги.

Я делаю так, потому что это лучшая деловая практика в долгосрочной перспективе, а также потому, что у меня очень дорогой вкус. Мне нравятся красивые вещи: одежда, электроника, мой лофт на Манхэттене.

Я бесстыдная гедонистка3. Возможно, это передалось по наследству; моя мама — тоже гедонистка — воспитывала меня в приятном окружении. И, может быть, по наследству передалось отсутствие чувств, они окутаны плотной пеленой. Тонкие текстуры, удобная, красивая одежда, приятная на ощупь. Мне нравится чувствовать себя хорошо. Если чего-то хочу, я это получаю. Не понимаю, почему кто-то отказывает себе в том, что доставляет ему удовольствие.

Я не подчиняюсь своему идентификатору — принципу удовольствия мозга, — но редко говорю ему «нет». Поэтому мои клиенты должны быть в состоянии позволить себе мой дорогой вкус и хранить тайну.

Хранение тайны чрезвычайно важно.

На этапе проверки я обязательно откапываю какой-нибудь пикантный кусочек от каждого. Это еще одно требование. Каждый клиент имеет хотя бы один грязный секрет, который я могу придержать на случай, если у него вдруг возникнут угрызения совести, и он захочет обнародовать наше соглашение.

Что касается Леноры, то она вполне может быть обиженной женой, но она не невинная овечка. Она снимала деньги с личного счета своего мужа. Небольшие суммы, которые отправляла некой женщине в Денвер.

Эта женщина усыновила мальчика двенадцать лет назад.

Ни муж Леноры, ни ее подружки-светские львицы не знают о существовании этого ребенка.

Затем я учитываю цель — или предполагаемую жертву — сложность доступа и степень мести, которой хочет добиться клиент. Это уравнение дает мне приблизительную базовую величину, которая обычно составляет от пятнадцати до тридцати тысяч.

Я зарабатываю на достойную жизнь. Мне не обязательно пахать на своей обычной работе, но разумно иметь возможность подделать декларации, если налоговое управление постучится в дверь.

По правде говоря, мне, наверное, следовало прогнать Ленору. Во время нашей первой встречи в захудалом «Старбаксе» она показалась слабой, сломленной. Отчаянной. Гнева, который я обычно наблюдаю у клиентов, в ней не было. Вместо этого она умоляла помочь ей. Ее уязвимость меня не тронула. Что-то другое побудило меня принять участие в ее бедственном положении.

Стремление к защите?

Может быть, просто проверить?

Честно говоря, я сомневаюсь, что сочувствовала ее истории больше, чем любой другой, и все же в Леноре было нечто такое, что проникало мне под кожу.

Убираю блокнот и проверяю время. У Люси на дневной работе есть несколько важных дел, после этого я смогу должным образом подготовиться к выходным. Мне нужно будет получить доступ в офис Эриксона, а это потребует денег — больше, чем я беру с Леноры.