— Ты угрожаешь?

Оскорбление ранит.

— Я знаю, доверять сложно, но после прошлой ночи ты не должна подвергать сомнению мою мотивацию. Я бы никогда намеренно не причинил тебе боль, Блейкли.

— Доверять? — она прищуривает глаза цвета морской волны. — Ты установил шпионскую программу на мой телефон. Это, по-твоему, доверие?

Это отчаянная мера, на которую я был вынужден. Прошлой ночью я почувствовал ее неуверенность. С ее переменчивыми эмоциями я не мог рисковать потерять ее снова. И не мог рисковать тем, что она сделает именно то, что пыталась сделать сегодня утром, только не тогда, когда рядом сумасшедший серийный убийца.

— Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя, — говорю я. — Даже от тебя самой.

Она закрывает глаза и качает головой, демонстрируя свое разочарование.

— Во что ты вырядился?

Ее реплика сбивает меня с толку, и я оглядываю темно-серый костюм от «Версаче».

— Оделся для работы, в которую другие должны поверить. Что-то в этом роде. Теперь я твой адвокат.

— Ты настолько сбрендил, что даже сам больше не знаешь, кто ты такой.

Я обхожу скамейку и добираюсь до нее прежде, чем она успевает отпрянуть. Беру ее лицо в ладони, ловя ее взгляд своими.

— Я человек, который сжег свою жизнь ради тебя. Я человек, который без вопросов лишит себя жизни, лишь бы ты была в безопасности, и у меня не будет чувства вины или сожаления, потому что я ни перед чем не остановлюсь, чтобы мы были вместе.

Ее пристальный взгляд изучающе скользит по моему лицу, в глубине ее глаз мелькает паника.

— Ты все равно сумасшедший.

Мои губы растягиваются в кривой улыбке.

— Любовь — это безумие, детка.

Я сходил по ней с ума с того момента, когда у меня перехватило дыхание в баре, и с тех пор боролся с признанием того, что я принадлежу ей.

Зачем еще мы берем, крадем и вожделеем, если не для того, чтобы обладать человеком, который нас мучает?

Я взял. Я украл. Я возжелал ее.

Пытаясь освободить ее, лишь понял, какой я на самом деле жадный монстр. После того, как прошлой ночью она отдалась мне, я буду грабить и уничтожать, как мои предки-неандертальцы, лишь бы она была моей.

Буду тем злодеем, который ей нужен.

Я чувствую, как она сглатывает, провожу пальцем по всей длине ее шеи, любуясь синяками, которые я там оставил. Она чувствовала ту страсть между нами, и даже сейчас, при свете дня в садовой комнате ее матери, она не сможет этого отрицать.

— Я хочу, чтобы ты отпустил меня, — говорит она.

Я выдыхаю легкое проклятие.

— Или я мог бы взять тебя прямо здесь, на этой скамейке, — придвигаюсь ближе и покрываю поцелуями ее нежную кожу, вдыхая ее возбуждающий аромат, который проникает прямо в мой член.

— Ты такой грубиян, — говорит она, хотя я чувствую дрожь ее тела.

Я улыбаюсь, уткнувшись в ее шею.

— Мори мужчину голодом, и он превратится в дикого зверя, — я целую впадинку у нее на шее, выпрямляюсь и встречаюсь с ней взглядом. — Скажи, что хочешь меня.

Она беззвучно смеется.

— Никогда в жизни.

— Скажи, что любишь меня, — требую я.

— Только в твоих мечтах.

Я сжимаю ее горло, чувствуя, как бьется пульс.

— Тогда, чем больше ты будешь морить меня голодом, тем более развратным я стану.

Ее глаза вспыхивают, и я чувствую, что она вот-вот плюнет мне в лицо, поэтому завладеваю ее губами, прикусывая. Она стонет и толкает меня в грудь, чтобы вырваться.

Вытирает рот тыльной стороной ладони, размазывая красное пятно. Я дотрагиваюсь до губы, понимая, что это моя кровь. Она укусила меня в ответ. Сильнее.

— Хватит уже, — говорит она.

Подавляю улыбку. Я не пытался манипулировать ею, но используя ее неустойчивые эмоции, она лучше сосредотачивается.

— Легче испытывать только одну эмоцию, — говорю я, доставая телефон. — Когда ты теряешь контроль, гнев подавляет страх, не так ли?

Она понимающе ухмыляется.

— На самом деле, да. Я только начинаю думать о том, как разбиваю тебе лицо, и тут же полностью прихожу в себя.

Я выдерживаю ее яростный взгляд, мое тело разгорается, хочется выполнить свою угрозу и перегнуть ее через скамейку. Наклоняюсь и бесстыдно поправляю свой твердый член.

Блейкли не сводит с меня глаз, но быстрый подъем груди выдает ее возбуждение, и я улыбаюсь, прежде чем опустить взгляд на экран своего телефона.

С глубоким, успокаивающим вдохом проверяю последние обновления о Брюстере. Он должен вылететь в Канаду через пять дней. Я переворачиваю телефон, чтобы показать Блейкли.

— Начнем с Брюстера, — говорю я. — У него осталось мало времени.