Вдохнув воздух, я быстро оцениваю состояние Виолетты, прикладывая пальцы к ее пульсу, чтобы проверить жизненные показатели. Ее сердце бьется ровно. Она моргает, ее черты лица искажаются от боли, когда она приходит в себя. Я осматриваю ее, ища смертельные раны. Я сжимаю челюсть, зубы болят от напряжения, когда я вижу ее разорванные трусики в стороне. Если бы я опоздал на две секунды…

Безумное буйство овладевает моей головой. С невозмутимым спокойствием я опускаю ее платье, чтобы прикрыть и заканчиваю осмотр ее ран. На щеке глубокая рана, под глазом темнеет синяк. Плечо все еще кровоточит и требует наложения швов, но это не смертельно. На ее горле уже видны темно-красные следы от того, как Дэмарко пытался лишить ее жизни.

Все мое тело напрягается, когда я пытаюсь сдержать гнев, бурлящий в крови.

Я смотрю на свой нож, вонзившийся в грудь Карлоса, и ледяными нитями на меня нахлынуло темное откровение.

Я подарил Виолетте свой нож в качестве свадебного подарка, и она использовала его, чтобы защититься от своего дяди.

Она убила Карлоса.

Мой взгляд устремляется к двери, за которой исчез Дэмарко. Я разрываюсь между тем, чтобы остаться рядом с ней, и тем, чтобы преследовать единственного свидетеля убийства дона. Несмотря на то, что она член семьи, она убила криминального босса. Если Ренца не уберут, он потребует ее головы в отместку за своего отца.

Я не могу оставить Дэмарко в живых.

Как можно мягче в этот напряженный момент я привожу Нору в чувство. Она стонет и поднимается в сидячее положение.

— Этот ублюдок… — начинает она, прежде чем ее настороженный взгляд падает на Виолетту.

Я бросаю взгляд на Мэнникса, тот потерял сознание от потери крови.

— Вызови помощь Мэнниксу, — говорю я ей. — И никого к ней не подпускай.

Она кивает, ее глаза ищут мои, зная, что я могу не вернуться. Но если не вернусь, то уничтожу этого ублюдка прежде, чем он успеет вымолвить хоть слово.

Виолетта все еще слишком возбуждена и, надеюсь, ничего не помнит о том, что здесь произошло. Я нежно целую ее в губы, наслаждаясь ее ощущением, и шепчу ей Tá grá agam duit.

Затем я протягиваю руку и хватаю нож-карамбит, вырывая его из груди моего врага.

Когда я выхожу из комнаты, я уже не мужчина в день своей свадьбы.

Я — одичавший монстр, почуявший запах крови на охоте.

Я провожу окровавленным ножом по костяшкам пальцев взад-вперед, и лезвие со щелчком рассекает воздух. Чем дольше я блуждаю по коридорам в поисках Дэмарко, тем чаще в мой разум проникают тревожные образы Виолетты, и я чувствую, как моя короткая связь с рассудком ускользает.

На этот раз я не пытаюсь остановить это — я позволяю больному психозу овладеть мной, потому что то, что я собираюсь сделать с Дэмарко, не будет гуманным.

Я буду упиваться безумием, омывая стены его кровью.

Когда я выхожу из дверей собора, я уже знаю, что он ждет меня. Дэмарко хватает меня за затылок и наносит удар коленом в живот, от которого у меня перехватывает дыхание. Вслед за этим он наносит сильный удар в челюсть, костяшки его пальцев обмотаны латунью.

Я отшатываюсь назад, чтобы оценить ситуацию. Солнце уже село, и мы стоим в тени у задней стены собора. Он держит наготове кулак с кастетами, а другой рукой сжимает нож, который держит у пояса в ударной позиции.

Он хочет драться на ножах. Опасная улыбка перекашивает мой рот.

— Что? Ты думаешь, я собираюсь уложить безумца пулей? — Он сплевывает на землю возле своих ног. — Я хочу разрезать тебя на части и выставить твои внутренности в качестве трофея.

Я касаюсь челюсти, ощущая металлический привкус крови на языке. Перевернув нож так, чтобы лезвие упиралось в предплечье, я становлюсь в его зеркальное отражение.

— Ты пытался изнасиловать мою жену, — говорю я, и слова вырываются с яростью. — Лучше молись тому богу, в которого ты веришь, чтобы я убил тебя быстро.

На его лице появляется коварная ухмылка.

— Когда я покончу с тобой, я разорву ее милую маленькую киску на части и оставлю от нее кровавое месиво. И они позволят мне забрать ее, — добавляет он, — потому что она облажалась, когда убила босса. Молись, чтобы они позволили мне сделать с ней только это.

Образы, которые вызывают его слова, бьют по моему черепу, выворачивая меня наизнанку. Огонь пробирается по моей коже, а ярость вырывает последние капли контроля. Я бросаюсь к нему, выхватывая клинок, когда прохожусь по его торсу.

Он блокирует удар, скручивая свое тело и делая выпад назад, но он не так быстр. Он наносит сильный удар по грудной клетке. Красная рубашка темнеет, и он выкрикивает проклятие. Он оскаливает зубы и, перегруппировавшись, бросается на меня с ножом.

Я втягиваю живот и, притворившись, что уклоняюсь влево от его широкого удара, провожу лезвием по его предплечью.

— Мать твою, — рычит он.

Он быстр — не то, чтобы он был плохим бойцом. В любой другой день Дэмарко мог победить меня. Но не сегодня, не сегодня, когда в моих венах течет яд, ад наступает мне на пятки, а на языке — вкус его крови.

Разница в том, что я отдам свою жизнь, чтобы забрать его, чтобы Виолетта была в безопасности.