В глубине ее янтарных глаз загорается понимание, и она кладет руки мне на грудь. Она медленно, эротично покачивает бедрами, прижимаясь своим телом к моему. Я остаюсь неподвижным, пока она находит ритм музыки, ее руки прокладывают путь по моему торсу, а она греховно тянет свое тело вниз по моему в соблазнительном движении, призванном разжечь мое возбуждение.

Она поворачивается ко мне задом, и ее задница терзает мой твердый член. У меня чешутся руки, чтобы схватить ее за волосы и нагнуть, но вместо этого я прижимаю их к бокам, довольствуясь тем, что чувствую, как ее сексуальное тело работает против моего.

Я много раз наблюдал за ее танцами. Я даже видел, как она соблазнительно танцует. Но никогда так — никогда так близко и развратно, как будто она занимается любовью под музыку, а ее тело — это оружие.

Она обхватывает мое бедро своей сильной ногой и отступает назад, изгибая свое тело таким образом, что тонкое платье обтягивает ее грудь, а соски видны сквозь тонкий материал. Когда она выпрямляется, ее волосы хлещут меня по груди, и она упирается своими бедрами в мои, а затем поворачивается и двигается вокруг меня.

Ее движения дики и безрассудны, она выплескивает похоть и гнев с каждым сексуальным движением бедер и взмахом своего тела.

Она танцует как ангельская стриптизерша, используя мое тело как шест, и когда она снова направляется ко меня, ее рука хватает мой твердый, пульсирующий член, я издаю шипение сквозь зубы. Каждое движение мучительно, и какая-то больная потребность во мне желает ее пыток — чтобы она сорвала с себя это платье и показала мне, какую боль может причинить ее маленькое тугое тело.

Против своей воли я протягиваю руку и хватаю ее за волосы, заставляя откинуть голову назад, а другой рукой хватаюсь за сгиб ее колена. Я поднимаю ее ногу вверх, скользя рукой по бедру, пока моя ладонь не коснется ее попки.

У нее перехватывает дыхание, она смотрит на меня, а мои пальцы скользят по изгибу ее попки и касаются ее киски через платье.

Яростный стон вырывается из меня, когда я чувствую, какая она мокрая, практически пропитывая мои пальцы через материал. Я толкаю свой член в ее мягкую киску, мы оба синхронизируемся с пьянящей музыкой, искушение, густое и требующее капитуляции.

Я никогда не танцевал с женщиной так, как сейчас. Позволяя ей вести себя так, как сейчас ведет Виолетта, ее бедра волнообразно двигаются навстречу мне, уговаривая подчиниться.

Она вертится и мечется, а я не в силах помешать этому. Мой рот приникает к мягкому стыку между ее плечом и шеей, пробуя на вкус смесь ее соленой и сладкой кожи. Я обнажаю зубы и впиваюсь в нее, испытывая искушение пустить кровь и насытить плотского хищника внутри меня, жаждущего поглотить ее.

— Да, Люциан… пожалуйста… — Черт, часть меня хочет удержаться от удовольствия, мучить ее так же, как она мучила меня с тех пор, как была брошена к моим ногам. Но другая, более доминирующая часть хочет раздвинуть ее бедра и лизать ее, пока она не начнет выкрикивать мое имя.

Я — дьявол, если я это сделаю, и я никогда не смогу быть похожим на мерзких существ, с которыми эта девушка ведет свой род.

С силой, которой я едва обладаю, я раздвигаю наши тела и отпускаю ее. Я подхожу к камину и чуть не разбиваю свой телефон, когда закрываю приложение с музыкой.

— Это никогда не будет сказкой, — говорю я ей, не в силах смотреть на нее, чтобы не разорвать грудь. — Ты все перепутала, Виолетта.

Тишина пронзает комнату, плотная и напряженная. Затем:

— Повтори мое имя.

Черт. Я провожу рукой по лицу, мысленно проклиная себя. Только знойная ласка ее голоса заставляет меня сдаться.

— Виолетта, я не тот мужчина, который тебе нужен. Если ты позволишь мне овладеть тобой, я разорву тебя на части. Я поглощу тебя, сломаю, и сделаю это, как человек, у которого нет силы воли. — Наконец я поворачиваюсь к ней лицом. — Это должно привести тебя в ужас.

Ее губы раздвигаются, чтобы сказать что-то еще, и я не могу позволить ей забраться еще глубже под мою кожу или в голову.

— Убирайся к чертовой матери.

Дьявол и Ангел

Виолетта

Его приказ прокатывается по моему телу с дрожью, которая почти уничтожает меня.

Моя душа сотрясается. Может, с Люцианом и не так, как я представляла свое будущее, но теперь, после всего, что изменилось, я не могу представить себе будущее без него.

Я слишком много пережила. Слишком много знаю. Я не могу вернуться в свой мир невредимой. Я никогда не стану прежней.

— Ты меня бесишь, — говорю я, решив, что не уйду отсюда, не зная, что будет, между нами, завтра. Я живу в состоянии неопределенности с тех пор, как меня похитили, и это гораздо худшая пытка, чем угроза его насилия. — Это не то, чего я хотела, нет… но раз уж ты позаботился о том, чтобы у меня не было выхода, удерживая жизнь моего отца в качестве выкупа, то я готова… приспособиться. — Его смех безжалостен.