— Черт. Из-за тебя я погибну. — Я смотрю на него, и понимание приходит в мой затуманенный мозг слишком поздно: я чувствую рядом с собой горячее присутствие Люциана.

— Уходи. — Односложный приказ Люциана звучит почти как рык на своего солдата.

Послушно, без единого звука Мэнникс подчиняется и исчезает через заднюю дверь.

Меня охватывает реальная ситуация, мы с Люцианом стоим в этом маленьком коридоре. Только я, он и его гнев, заполнившие тесное пространство.

— Извини, — говорю я, пытаясь обойти его.

Он по-хозяйски обхватывает меня за талию, не давая мне никуда уйти. Притянув меня к себе, он шепчет: — Ты думаешь, что это умно — открыто флиртовать с моими подчинёнными?

Я поднимаю подбородок выше, несмотря на покрасневшие щеки, и наблюдаю за ним периферийным зрением.

— Что не так? Разве ты не доверяешь своим людям?

— Свою жизнью, — говорит он. — Но я бы пустил пулю в голову своему самому доверенному человеку за то, что он прикоснулся к тебе. — В его голубых глазах тлеет огонь, и у меня перехватывает дыхание. Я верю ему.

Люциан буксирует меня в более укромный уголок.

— Что ты делаешь?

— Поскольку очевидно, что тебе нужно мое безраздельное внимание, — говорит он, прижимая меня спиной к прохладной стене, когда мы остаемся одни. — Я дарю его тебе.

Он говорит это как обещанную угрозу. И когда он тянется к акцентному столику и крадет фиолетовый цветок из серебряной вазы, я задаюсь вопросом, как он будет меня наказывать.

Я выдергиваю руку и переворачиваю ее.

— Собираешься отшлепать меня по запястью?

Он нависает надо мной и смотрит в прозрачные голубые глаза. У меня кровь стынет в жилах.

— Заманчиво, — говорит он, затем тянется за спину и поднимает пиджак, чтобы достать пистолет.

Ледяной адреналин выбрасывается в мои вены, и я внезапно становлюсь очень трезвой.

Он кладет между нами и цветок, и пистолет.

— Хорошо рассмотри и то, и другое. — Он опускает свой рот рядом с моим ухом. — Цветок — для тебя, а пистолет — для Мэнникса. Один из вас будет наказан за свое поведение сегодня. — Он выпрямляется и заводит обе руки за спину. — Выбирай руку.

Аромат итальянских трав и чеснока, доносящийся из кухни, проникает в мой желудок, вызывая тошноту. — Нет, я не буду выбирать.

— Выбирай, Кайлин Биг, или я выберу за тебя. — Я качаю головой. С нетерпеливым стоном он говорит:

— Я, наверное, не стану его убивать. Просто раню конечность. Чувствуешь себя лучше?

— Ты — дьявол.

— А ты та, кто любит с ним возиться. — Я сглатываю нервы и указываю на его правую руку. Не желая смотреть и убеждаться в том, что я случайно всадила пулю в человека, я закрываю глаза, прижимаясь головой к стене.

Тепло тела Люциана сдавливает мое пространство, сенсорная депривация разрушает мое воображение, заставляя пульс бешено биться. Затем мягкое прикосновение лепестка цветка к кончику моего носа пугает меня.

Я вдыхаю сладкий аромат ириса, когда меня охватывает пламя. Облегчение от того, что я пощадила Мэнникса, длится недолго, пока Люциан не втаскивает меня в соседнюю ванную комнату.

Он щелкает замком на двери, а затем прижимает меня к стойке, его глаза дикие.

— Сними трусики, — приказывает он.

Я хочу оттолкнуть его, но другая, более глубокая, запретная жажда заставляет меня поднять подол платья и спустить черные стринги с бедер. Я протягиваю их ему, и он, подойдя ко мне, вырывает их у меня из рук и засовывает в карман.

Люциан проводит цветком по моей челюсти, нежно пробираясь к горлу. Его жестокий взгляд противоречит манящему ощущению шелковистых лепестков, ласкающих мою кожу, и я выдерживаю его испепеляющий взгляд, сжимая бедра, чтобы сгладить нарастающую боль. Когда он добирается до изгиба моей груди, то снимает цветок. Одним грубым движением он просовывает пальцы под бретельки и спускает верхнюю часть платья на талию, обнажая мою грудь.

Мои соски напрягаются под его пристальным взглядом, дыхание становится неровным.

— Это мое наказание? — спрашиваю я, не в силах сдержать дрожь в голосе.

Он ничего не отвечает. Вместо этого гладкие лепестки соприкасаются с моей грудью, когда он слегка проводит цветком по соску. Я прикусываю губу, воздерживаясь от стонов и хныканья.

Он обхватывает меня за шею, наклоняя мое лицо к себе. Его рот находится так близко от моего — смелость, вызов. Я выпускаю губу, и его взгляд ловит это действие, как хищник ловит свою добычу.

Я понятия не имею, каково это — быть поцелованной Люцианом, но верю, что это опустошит меня.

Я поворачиваю голову в сторону, и это открывает ему доступ к моей шее. Он крепко сжимает руку вокруг моего затылка.

— Так смело, когда рядом твоя семья, — говорит он, — но ты моя. Я могу сломать тебя, прежде чем ты успеешь закричать.