— Сегодня утром мне дали какое-то лекарство. Сначала было больно, но сейчас уже гораздо лучше. Если бы я не знал, что через год стану кормом для червей, то было бы вообще прекрасно, — он дарит мне слабую улыбку, но я морщусь от его слов, потому что это ложь, но моя решимость дать ему все за оставшееся время настолько сильна, что позволяет сосредоточиться на сидящем на моей кровати кудрявом парне. — Ты в порядке? — спрашивает он меня, чем вызывает мой смех.

— Ты спрашиваешь, все ли у меня в порядке? — фыркаю я.

Таннер, наконец, улавливает юмор в моем вопросе и тоже начинает смеяться.

— Ага, кажется, так и есть.

Именно его улыбка годами вытаскивала меня из каждой неприятности, в которую я попадала, и несмотря на то, что ситуация в моей семье была далека от идеальной, Таннер всегда заставлял меня почувствовать себя самой счастливой девушкой на свете.

— Можно кое-что попробовать? — спрашиваю я. Он смотрит на меня и приподнимает бровь.

— Конечно. Что именно?

Я не отвечаю. Вместо этого стягиваю футболку через голову и расстегиваю лифчик.

— Что ты делаешь? — шепчет он, его глаза широко распахиваются, пока он впервые в жизни рассматривает мою голую грудь.

— Скажи, если тебе станет больно, — произношу я и стягиваю джинсовые шорты вниз, оставаясь лишь в хлопковых трусиках.

— Рэй, ты не должна этого делать. Я не хочу, чтобы ты занималась сексом со мной только потому, что испытываешь жалость. Такой секс мне от тебя не нужен.

— Жалость? — я рычу в ответ настолько громко, что в доме могут услышать. — Секс из жалости? — повторяю я шепотом. — Таннер Редмонд, это не секс из жалости. Это называется брать от жизни максимум. — Я сажусь на него и ищу признаки боли на его лице. Их нет. Хватаю Таннера за запястья и кладу его ладони на свою грудь.

— Я не хочу делать это вот так, Рэй, — говорит он, но кое-что затвердевшее в его штанах говорит об обратном. Это читается на моем лице. — Нет, я хочу. Конечно, бл*дь, хочу. — Таннер никогда не ругается, но в его голосе звучит возбуждение. — Перекатись. — Помогает мне лечь на спину, встает и снимает рубашку. Его некогда мускулистое и загорелое тело изменилось, осталась бледная кожа на выпирающих костях. Но он все еще красив для меня.

И всегда будет таким.

Поднимаю бедра и стягиваю трусики. Его боксеры натягиваются, пока он смотрит на меня.

— Под одеяло, — произносит он. Я ерзаю и залезаю под одеяло. Он стягивает боксеры по ногам и приподнимает одеяло, чтобы присоединиться ко мне. Я раздвигаю ноги, и он ложится на меня, вжимаясь эрекцией в мой живот.

Впервые в жизни мы так соприкасаемся.

— Нервничаешь? — спрашивает Таннер. Наверное, он чувствует, как быстро, словно молот, бьется мое сердце. Потому что я чувствую то же самое у него.

— Нет, — лгу я.

— И я, — лжет он.

Таннер целует меня, и через несколько долгих минут медленно входит в меня своим членом. Сначала я чувствую дискомфорт. Небольшой укол боли, которая быстро исчезает. Не очень приятное ощущение, но меня радует, что мы разделили его именно с Таннером.

Все заканчивается через несколько минут. Он падает на меня сверху и целует в шею.

— Я люблю тебя, Рэй. Так сильно люблю тебя, что мне становится больно.

Это и было очень больно.

Безумно.

— Святое дерьмо!

От неожиданности я закрываю рот руками.

— Что? Ты что-то вспомнила? — спросил Таннер и в поисках ответа посмотрел в мои глаза.

Я медленно кивнула, не в силах объяснить ему то, что только что пережила.

Он схватил меня за плечи и встряхнул в попытке узнать ответ.

— Рэй! Что ты узнала? Что? Скажи мне!

— Я только что увидела…

— Что? Что это было?

— Я только что вспомнила… что люблю тебя.

Я сначала услышал Медведя, а только потом увидел. Его приглушенный крик пронзил воздух, легкий ветер пронес его над озером и бросил мне в лицо так, словно он стоял рядом и орал на меня.

В одном из домиков Преппи в лесу мне удалось найти именно то, что было нужно.

«Центр снабжения на случай зомби Апокалипсиса», — поправил Преппи.

Я даже нашел заряженный одноразовый телефон в сарае, но когда позвонил в МК и попросил позвать отца Медведя, подошедший к трубке парень сказал, что Чоп не отвечает на звонки. А когда набрал его личный номер, звонок тут же был перенаправлен на голосовую почту. Затем начал звонить каждому члену МК Медведя, чей номер смог вспомнить, но как только они узнавали меня, то сразу вешали трубку, не дав даже возможности объяснить, что Медведь был в беде.

Я оставлял голосовые сообщения. И отправлял их.

Ничего.