– Мне остановиться? – спрашиваю сквозь стон.

– Даже не думай. Лучше представь, что это моя рука у тебя в трусах.

И я представляю. Прикрываю веки и в красках рисую, как Дима лежит рядом и касается меня своими умелыми пальцами. Как целует шею и сводит с ума своим шёпотом и запахом. После нашего единственного интима теперь у меня есть возможность вкладывать в свои фантазии самые мелкие детали, быстро доводящие меня до исступления.

– А я буду представлять, что это твоя рука сейчас обхватывает мой член.

Сквозь морок похоти до меня доносятся его вкрадчивые слова, и где-то вдалеке о себе напоминает смущение, но я не обращаю на него внимания. Все мои мысли сконцентрированы на своём удовольствии и на том, что Дима наблюдает. Не уверена, что в жизни смогла бы так ласкать себя перед ним, но сейчас я это делаю раскрепощенно, с неприкрытым наслаждением, добавляя к своим фантазиями ещё и то, как я удовлетворяю Диму. Как сжимаю его член рукой, а ещё лучше – обхватываю ртом, ласкаю языком, вбираю по возможности глубоко и помогаю себе ладонью.

Это слишком горячо и желанно. Не могу сказать, что я кайфовала от минета, когда делала его Егору, но сейчас картинки о том, как я сосу Диме, сладко будоражат. Организм будто воспламеняется, чувствительность обостряется. Каждое прикосновение к себе ощущается более сильно, а комментарии Димы о том, что он не видел ничего более шикарного, чем я сейчас, сводят с ума. Возбуждение достигает критической точки. И я неожиданно для самой себя кончаю до безобразия быстро и никак не могу это предотвратить. Издаю громкий стон, сотрясаясь в оргазме и от удивления раскрываю глаза. Как такое возможно? На солнце сегодня, что ли, перегрелась? Или это так сказывается тоска по Диме?

– Пиздец, – то ли с изумлением, то ли с удовлетворением ругается Титов. – И кто теперь из нас скорострел? – добавляет с насмешкой, но после пережитого оргазма я не в состоянии ни смутиться в полной мере, ни что-либо ответить. А даже если и могла бы говорить, всё равно не получилось бы.

Все мысли разлетаются по сторонам, как стая напуганных птиц, а сердце подпрыгивает, когда дверь в мою спальню вдруг резко открывается и внутрь врывается заплаканная Ари.

– Арина! – роняю телефон на кровать и спешу накрыть себя пледом. – Что за чёрт?! – кричу я, вкладывая в голос и негодование, и беспокойство.

Но сестра не обращает внимание на мой крик. Как, похоже, и не осознаёт, чем я тут только что занималась. Она падает животом на мою кровать и, продолжая реветь, заявляет:

– Он обманул меня, Кара! Он всё-таки обманул.

Мне даже уточнять не нужно, кого Ари имеет в виду. Кроме её драгоценного жениха, её никто обмануть не мог. Быстро нахожу телефон и обращаюсь к Диме:

– Я перезвоню.

– Что случилось?

– Перезвоню!

– Ты охре…

Сбрасываю вызов, выключая Диму на полуслове. Представляю, в каком он гневе от такого поворота событий, но я объясню ему всё позже. Когда сама разберусь, что случилось?

– Что этот кобель сделал? – цежу я, сосредоточенно глядя на сестру. Пережитого удовольствия и след простыл.

– Сказал, что будет занят с отцом, а на деле… на деле… – заминается она, ибо из-за плача не хватает сил произнести до конца.

– Что на деле?

– Алекса только что позвонила и сказала, что видела его в баре с какой-то девушкой.

– Что они делали?

– Целовались.

– Вот придурок безмозглый! – высекаю я самые цензурные слова, что вертятся у меня на языке. – Как можно изменять в баре у всех на глазах за неделю до свадьбы?

– Ты мне совсем не помогаешь, Кара.

– Прости, просто мысли вслух, – виновато произношу я и придвигаюсь ближе, чтобы утешить.

Да только как сделать это? Не представляю. Какие слова могут помочь унять боль от предательства любимого человека? Наверное, таких нет. Но зато есть куча способов, как наказать недоумка Лебединского.

– Братья в курсе?

– Нет конечно. И я ничего им не скажу. На решение Влада выдать меня замуж это никак не повлияет, свадьба всё равно будет, а Ден просто убьёт Олега.

– Понятно. Так я и думала. В таком случае накажешь этого ловеласа иначе.

– Я не хочу его наказывать. Я вообще ничего с ним больше не хочу.

– Но тебе с ним ещё жить да жить. Сама же сказала: свадьбу никто не отменит, а значит, ты должна показать ему, что на каждый его проступок ты будешь отвечать тем же.

– Что? – ужасается Ари, чуть усмиряя плачь. – Но я не буду… ни с кем… ничего… даже в отместку.

– Разумеется, ты не будешь ни с кем спать, но что тебе мешает повеселиться с кучей сексуальных мужчин?

– Каких ещё мужчин? Ты в своём уме? – вконец недоумевает сестра, а я злорадно улыбаюсь, прокручивая в голове план дальнейших действий.