Гнев. Ненависть. Тотальное недоумение. Задетая гордость. Уязвлённое самолюбие… И что-то, сильно похожее на разочарование. Да только плевать мне хотелось на это. Пусть разочаровывается во мне сколько угодно. Он для меня никто. Лжец и убийца, которого я буду ненавидеть до конца своей жизни.

К слову, не думаю, что это продлится долго. От нехватки воздуха лёгкие начинают гореть, перед глазами темнеет, грудь пронизывает болью. Но она всё равно не идёт в сравнение с той болью, что я испытывала во время новости о его предательстве и смерти пяти невинных парней.

– Давай, – хриплю я на последнем издыхании. – Задуши… Сделай… Мне одолжение…

Мой голос начинает сипнуть, слёзы перестают обжигать кожу лица, пока мы сверлим друг друга пристальными взглядами. Титов тяжело, яростно дышит, испепеляя меня убийственным взглядом, а я задыхаюсь, содрогаясь в предсмертных конвульсиях.

– Нет! – в помещении эхом разносится твёрдый мужской возглас.

Не представляю, каким чудом умудряюсь его расслышать, ведь он раздался не возле меня. Это произнёс не Дима.

– Нет! Титов! Отпустите её! Немедленно, иначе я выстрелю! – мужчина натуральным образом кричит, и в глазах Титова, словно по щелчку пальцев, вдруг появляется осознанность. Злость никуда не исчезает, нет… Но он будто приходит в себя и расслабляет руку за пару секунд до того, как я вот-вот потеряю сознание, а затем делает шаг назад, вынуждая меня упасть на пол.

Боли от удара не чувствую. Лишь кашляю и жадно глотаю ртом воздух, ощущая себя жалкой рыбкой, выловленной из моря рыбаком, который решил пожарить её себе на ужин. Я как будто в реале слышу шипение масла и чувствую жгучую боль во всём теле, пока живительный воздух снабжает кислородом все клетки организма.

Не знаю, сколько секунд проходит прежде, чем мне удаётся отдышаться и поднять взгляд на Титова. Он пригвождает меня к полу тяжёлым взором, но на сей раз я не вижу в нём ничего, кроме замешательства. Едва заметного и кратковременного, но этот монстр будто пытается что-то связать в своём уме, но у него не получается.

Что? До сих пор не верит моим словам? Да без разницы. Не имеет значения. Сейчас меня волнует только тот, кто спас мою жалкую жизнь, осмелившись угрожать самому Титову.

Перевожу расплывчатый взгляд в сторону источника крика и вижу… Андрея с пистолетом в руках, в компании нескольких охранников.

Естественно. Кто же ещё это мог быть? Только мой Андрей. Мой защитник. Моя тень, от которой я сегодня тоже сбежала.

Добившись желаемого, Андрей опускает руку с пистолетом и напряжённо смотрит на Титова, который до сих пор ни проронил и слова.

– Простите, господин. Но у меня не было выбора. Иначе бы вы развязали войну, – виновато произносит Андрей, напряжённо ожидая ответа «господина».

А он сосредоточенно молчит несколько секунд, неизвестно о чём размышляя, а затем устремляет на меня хмурый взгляд и выдаёт низким, стальным голосом:

– Война уже началась.

Его слова повисают в воздухе тяжёлым, удушливым облаком. Время будто застывает, пока я перевожу немигающий взгляд с Титова на Андрея и встречаюсь с его обеспокоенным взором.

Он недолго смотрит на меня, и его лицо искажается в гримасе сожаления с примесью шока, а в родных глазах горит лишь один вопрос: «Что же ты наделала, девочка?».

А я… Я даже слова сказать ему не могу. Не только потому, что не понимаю, о какой войне только что сказал Титов, но и потому, что просто-напросто не успеваю. Нас всех оглушает грохот взрыва, а за ним ещё один и ещё. От них сотрясается не только пол, но, кажется, всё здание. Сердцебиение обрывается, всё тело прошибает липким потом. Мне не хватает ни времени, ни сил, чтобы встать и сообразить, что происходит. Титов за миг подлетает ко мне, рывком поднимает моё обмякшее тело и утягивает куда-то в сторону. Мы падаем на пол вместе, я сдавленно скулю, когда он накрывает меня своим телом. В ноздри, в рот, в глаза забирается толстый слой пыли, дыма и запах гари. Все звуки приглушаются, в ушах раздаётся назойливое пищание.

Будучи полностью дезориентированной, я с трудом открываю глаза и, сильно кашляя, смотрю на место, где лежала несколько секунд назад. Душу прошибает ужасом, я отказываюсь верить своим глазам, ведь там всё завалено бетоном, а слева до меня долетают яркие, ошпаривающие языки пламени. Температура резко повышается, воздуха в пространстве быстро становится критически мало. Едкое дымное облако проникает в ноздри, вызывая удушливый кашель, но я всё равно нахожу силы и поворачиваю голову в сторону огня, надеясь услышать крики Андрея, зовущего меня. Надеюсь увидеть его серьёзное лицо и крепкую фигуру, как всегда облачённую в костюм, но не вижу ни его, ни остальных охранников. Только груду обломков, всполохи огня и чёрный, густой дым, заполонивший почти всё помещение.

– Андре-е-ей! – кричу я. Надеюсь, что кричу, ведь сама не слышу своего голоса. – Андре-е-ей! Андрей!