Так я думаю ровно до тех пор, пока Титов не стирает мои слюни со своего лица и не замахивается кулаком. В следующий миг я сильно жмурюсь и вскрикиваю от испуга, готовясь ощутить резкую боль или услышать хруст сломанного носа. Но слышу только звук сильного удара об стену. Всего в паре сантиметров от моего лица. Широко раскрываю глаза и встречаюсь с убийственным взглядом Титова.

– Ты что, блять, делаешь, идиотка?

Он не кричит, даже не рявкает. Его голос, наоборот, стал тише и ниже, но именно эти мрачные, обманчиво спокойные ноты выбивают на поверхность толику страха, которую я тут же заталкиваю обратно.

– Я что делаю? А себя спросить не хочешь, что сделал ты?! – истерично спрашиваю я. – Ты убил их! Ты всех их убил! И не надо мне говорить, что это сделала я! Это ты их застрелил! Ублюдок чёртов!

– Дура! – парирует в ответ жёстко. – Я, конечно, понимаю, что ты сейчас на эмоциях, но не думал, что ты настолько отупеешь от шока. Что, по-твоему, я должен был делать, Каролина? Спокойно смотреть, как моя невеста сбегает со своим бывшим и его дружками? Ручкой вам помахать и пожелать приятного полёта? Этого ты от меня ожидала? Если да, то ты куда тупее, чем я думал, – цедит он, сильнее сжимая мою шею.

Но я начинаю задыхаться не из-за его крупной ладони и не из-за горького комка слёз, застрявшего в горле, а из-за слов. До меня только сейчас доходит, как для него всё выглядело со стороны. Он думал, что я сбегаю. Вместе с Егором. Поэтому и убил, ни в чём не разобравшись. Но разве его это оправдывает? Нет! Ни в чём неповинные люди мертвы от его руки. И я уверена, что Титов убил бы их, даже если бы знал, что я не собиралась с ними улетать. Он ведь предупреждал. Причём неоднократно. И делал это, пока сам мне изменял. Но ему же можно. Он мужик. Требовать от женщины беспрекословную верность, пока сам за спиной трахается с другими – это в порядке вещей у властелинов нашего мира. И Титов не исключение, сколько бы он ни заверял меня в обратном.

– Сам ты тупой, Дима, если искренне думал, что я влюбилась в тебя и соглашусь выйти замуж, – язвительно проговариваю я и с маниакальным удовольствием наблюдаю, как его лицо становится ещё более мрачным. – Что? Серьёзно поверил, что я запала на тебя и так просто забыла о Егоре? Чёрта с два! Я ни на секунду о нём не забывала, пока играла роль влюблённой в тебя малолетки. И я не прекращала с ним общаться у тебя за спиной, – выдаю откровенную ложь и наслаждаюсь тем, насколько ярость позволяет мне правдоподобно звучать.

Ну а что? Егор и его друзья всё равно уже мертвы. Волноваться за его жизнь мне больше не стоит. Мёртвым нечего бояться. Так что я могу врать, сколько угодно, лишь бы утереть этому уроду нос.

– Ты врёшь, – недолго помолчав, не спрашивает, а утверждает. – И я не понимаю, зачем, Каролина?

– Ну, разумеется, вру. Именно поэтому мы здесь. В аэропорту, откуда я собиралась улететь вместе с любимым, чтобы избежать замужества с тобой, – выпуская новый поток слёз и с трудом дыша, продолжаю безбожно врать. – Я в самом деле нашла способ общаться с Егором. Представь себе, твоя слежка тоже может давать сбой. Несмотря на то, что ты годами следишь за мной даже в моей комнате, – открываю ему часть правды, которая мне известна, и в свирепом взгляде Титова вижу мелькнувшую тень удивления. Всего на миг. После в его голубых глазах запускается мыслительный процесс, брови сдвигаются к переносице, губы превращаются в тонкую линию.

– Откуда ты узнала? – спрашивает он, даже не думая оправдываться и просить прощения за содеянное. Его волнует лишь мой источник информации. Да только хрен я ему что-то скажу. Пошёл он в задницу!

– Какая разница откуда? – выплёвываю я, свирепо глядя в его глаза. – Главное – я знаю о том, что ты следил за мной почти половину моей жизни. И знаю очень давно, поэтому, не думаешь же ты, что я реально могла влюбиться и поверить человеку, который лгал мне с самого начала? Не могла! Я просто играла с тобой, чтобы усыпить бдительность. Временами было немыслимо сложно, особенно во время секса. Приходилось представлять вместо тебя Егора, но я справилась. И, насколько могу судить, справилась на отлично. И не надо смотреть на меня так. Тебе не на что злиться и уж тем более – обижаться. Ты тоже со мной играл. Так что всё честно, не так ли? – с остервенением сжимаю пальцы на его рубашке, желая оттолкнуть, но не получается. Дима мёртвым камнем прибит к полу, прижимаясь почти вплотную ко мне, и сдавливает моё горло до жалостливого писка.

Его рука дрожит от напряжения, а, может, это моя дрожь переходит к нему. Не знаю. В моём полусознательном состоянии сложно определить. Единственное, что чётко вижу, – это два голубых льда, в которых пробуждается что-то неадекватное, нечеловеческие. Пугающее до полусмерти и немыслимо свирепое.

Мне бы стушеваться, прийти в себя, но ничего подобного. Вконец лишившись разума, я настолько упиваюсь всем обилием негативных эмоций, пестрящих в его зрачках, что готова завизжать от радости.