И я могла это чувствовать.

Я чувствовала, как последние стены, которые окружали его душу, рушатся, и настоящий Флейм пробирается наружу. Он был любим, он был чистым, и он был...

— Мой, — прошептала я, а Флейм простонал после моего признания.

— Мэдди, — шептал он, его руки начали напрягаться, а толчки становились резче. Он приподнял мои ноги выше и давление увеличилось. Его дыхание ускорилось, низкие стоны покидали губы. Затем, когда его грудь обрушилась на мою, а губы на мои, удовольствие накрыло меня с головой.

Протяжно застонав, Фейм замер, отрываясь от моих губ и утыкаясь головой в мою шею. И я держала его так крепко, как могла. Твердые мышцы Флейма перекатывались под моими прикосновениями.

Тишина медленно заполняла спальню, и улыбка тронула мои губы. Вымотанный и уставший Флейм перекатился на бок, прижимая меня к себе. Повернувшись к нему, я гладила его лицо, испытывая удовольствие от этого простого жеста.

Флейм поймал мою руку и, прижав ее к своей щеке, прохрипел:

— Я уберу этот люк из своей гостиной.

Я закрыла глаза и с облегчением выдохнула. Флейм сжал мою руку крепче, что было знаком мне открыть глаза, и когда я это сделала, он добавил:

— Я поговорю с Ашером. Я.. я поговорю со своим... братом... по крайней мере, попытаюсь.

И на этот раз я не смогла сдержать слез. Они катились по моим щекам. Потому что я понимала, что Флейм смог побороть. Мой Флейм, мой сломленный мальчик прорвался через последнюю защиту. Он обрел свой голос. Навечно и навсегда он нашел свою песню, как и я свою.

И с помощью нашей любви он, наконец, нашел смелость петь. 

Флейм

— И вот псих… возвращается!

Я остановил байк во дворе клуба, Вик уже разжигал гриль, а остальные братья пили со своими сучками и весело проводили время.

Я соскользнул с байка и снял с него Мэдди. Не успел я поставить ее на землю, как она тут же оглянулась на сидящих с Викингом мужчин. Я проследил за ее взглядом, и вот он, Ашер. Сидит рядом с АК. Парень уже смотрел на меня, замерев на краю своего кресла.

Мэдди положила руку мне на грудь и сказала:

— Иди к нему. Я хочу поздороваться с сестрой.

У меня лихорадочно забилось сердце, но я кивнул Мэдди.

— Хорошо.

Улыбнувшись, она поднялась на цыпочки и прижалась губами к моим губам. Затем она отстранилась и пошла к группке стоящих в стороне сучек.

Услышав свист, я оглянулся на братьев. Мне махал рукой Стикс. Глубоко вздохнув, я направился к сидящей в креслах компании, которая дружно ела и запрокидывала в себя выпивку.

Мне тут же сунули в руку бутылку пива. Я сорвал с нее крышку, и Стикс сказал жестами:

«Ну, что, брат, разобрался со своим дерьмом?»

Я быстро прочёл по его рукам и кивнул головой. Кай подался вперед и указал на Ашера.

— А у тебя отличный братишка, Флейм. Смышленый маленький засранец. В отличие от некоторых здешних придурков, у него, блядь, есть мозги.

Не глядя на Ашера, я вновь кивнул. Но при этом ощутил внезапный прилив гордости. Ашер оказался умен. У Ашера был шанс.

Не дождавшись от меня ответа, Кай откинулся на спинку кресла и, взглянув на Стикса, пожал плечами.

Ко мне подошел Таннер. Я встретился взглядом с одним из немногих братьев, который был одного со мной роста, и он сказал:

— Я выправил Малышу Эшу новые документы, карту соцобеспечения и прочую хрень. Твой старик нигде не регистрировал его рождение. Никаких следов. Но теперь, брат, он – гражданин штата Одинокой Звезды. Парень рассказал, что его на дому учила мать, пока не умерла. Стикс велел мне нанять репетитора, чтобы помочь ему наверстать упущенное, и, судя по тому, что он говорит, это займет каких-то пять минут. Когда он будет готов, я оформлю его в хорошую школу, тут неподалёку. В частную. Небольшую. Там умеют держать язык за зубами. Мы дали пару взяток, не совсем законно, но, по крайней мере, мы со всем этим покончим. Твой брат останется здесь, Флейм. Теперь он ребенок Палачей. Мы о нём позаботимся. Все нормально?

Моё сердце сжалось от благодарности, но я не нашел слов, чтобы ответить. Пацана отлично выучили. Его на самом деле воспитывали. Ему дали то, чего у меня никогда не было, и я был чертовски этому рад.

Таннер кивнул мне и сел. Затем воцарилась мертвая тишина. Собираясь с силами, я сорвал с пива этикетку. Сделав глубокий вдох, я взглянул на Ашера. Я уже привлек его внимание. Он по-прежнему смотрел на меня, его глаза были так чертовски похожи на мои и на глаза Исайи, что это казалось нереальным.

Кто-то кашлянул, отчего я резко обернуться и кивнул в направлении леса.

— Идём со мной, — приказал я.

Ашер распахнул глаза.