Я прислонился к стене рядом со мной и сдержал улыбку, когда увидел, как ее взгляд метнулся к моему бицепсу, а затем снова к моей широкой груди. Я напрягся. Сука не оставила мне выбора.

Щеки Сии залились краской, и я сказал: «Ну и что? Ты собираешься показать мне товар?»

Ее брови удивленно взлетели вверх. Я подошел ближе, и еще ближе, пока не взглянул в большие голубые глаза Сии. Они были чертовски огромными от такой близости. «Лошади, дорогая ».

Сия отступила, смущенная. «Это туда». Я пошла за ней, пока мы не вышли из дома. Я услышала шаги сзади. Когда я обернулась, Хаш спускалась по ступенькам крыльца.

«Ты идешь?» — спросил я, чертовски шокированный.

Хаш встретился со мной взглядом, затем перевел взгляд на Сию, прежде чем потереть руку по голове и пробормотать: «Проверю периметр. Я пойду на первую смену». Он огляделся вокруг нас. Он глубоко вздохнул, затем заставил себя обратиться к Сии, глядя ей прямо в глаза. «Кай сказал, что где-то здесь есть велосипеды. Сказал, что мы пока воспользуемся ими, потому что приехали на грузовике».

«Папины велосипеды?»

Хаш пожал плечами. «Просто сказал, что будут велосипеды».

Плечи Сии напряглись. «У моего папы было несколько мотоциклов. Кай хранит их здесь». Она указала на гараж сбоку от дома. «Кай следит за тем, чтобы они работали. Приезжает почти каждую неделю и держит их в порядке». Сия проскользнула мимо нас, направляясь в гараж. Она сняла с пояса связку ключей и открыла дверь. Хаш пошла рядом со мной, и мы стали ждать, чтобы увидеть гордость и радость знаменитого Большого Папы Уиллиса. Сия распахнула дверь. Она стянула чехлы с двух мотоциклов, стоявших в центре. Показались два Харлея. Один довольно новый Fat Boy и…

«1960-е Duo Glide». Хаш в благоговении присел рядом с винтажным мотоциклом. Брат всегда был без ума от старых моделей. Я предпочитал старый добрый Chopper. Никогда не был одержим Harley.

Хаш провел рукой по кожаному сиденью. «Оно прекрасно».

Я не осознавал, насколько напряжена была Сия рядом со мной, пока она, излучая чистую, чертову ненависть, не прошипела: «Их следовало похоронить вместе с человеком, который на них ездил». Хаш медленно поднялся на ноги и посмотрел мертвым взглядом в глаза Сии.

«Я принесу тебе ключ», — сказала Сиа и пошла в дом. Я встала рядом с Хашем.

«Проблемы с папой?» — спросил я. Хаш пожал плечами.

Сиа вернулась и бросила ключи в сторону Хаша. «Канистры с бензином стоят вдоль задней стены, если они тебе понадобятся. Их должно хватить примерно на неделю, прежде чем нам придется идти на станцию по дороге, чтобы купить еще». Сиа снова бросила взгляд на мотоциклы. «Мой брат боготворит все, что связано с моим папой. Эти мотоциклы не исключение». Она посмотрела на меня, затем на Хаша. «Вы все так делаете, да? Видите что-то, связанное с этим клубом, как нечто священное и неприкосновенное?»

Я только открыл рот, чтобы согласиться, как Хаш сказал: «Клуб спас большинство из нас. Мы обязаны ему всем».

Sia, вся нахальная и дерьмовая, подошла к Hush. Мой брат стоял на своем. Его ноздри раздувались, как у сучки, которую я знал, у него был огромный гребаный стояк на ногу с ним. Хаш возвышался над Сией, но это не помешало фейерверку сказать: «Да, но чаще всего он берет больше, чем дает». Она уперла руки в бедра. «Ты знаком с моим папочкой, Хаш?» Хаш покачал головой. «Он был полным ублюдком».

«Черт, дорогая ». Я тихо свистнул. «Он умер за клуб».

Она резко повернула голову ко мне. «Также как и моя мама. Только она не просила ни о какой части этого. Клуб был его жизнью. Из-за твоего драгоценного клуба я так и не узнал свою мать. Моя тетя рассказала мне все, что могла. Та мама всегда была чертовски расстроена тем фактом, что мой папаша засовывал свой член в каждую шлюху, которую мог найти, так сильно, что она бросила его, когда была беременна мной. Она пыталась забрать и Кая, но Большой Папаша Уиллис никогда не позволял ей иметь его сына. Его наследника Палача. Мой отец держал маму в клетке ее любви к нему. Заставлял ее жалко цепляться за любой кусочек любви, который он ей бросал, только для того, чтобы она умерла, потому что он даже не мог открыть чертовы ворота, не заставив ее умолять об этом тоже…» Она остановилась, ее лицо стало ярко-красным от ярости.

Сунув ключ от мотоцикла Хашу, она развернулась на каблуках и направилась из гаража. Она остановилась у двери, чтобы бросить взгляд через плечо. «Я не питаю особой любви к клубу, это очевидно. Но с той минуты, как я вас двоих встретила, вы показались мне другими, чем большинство придурков в том месте… Я молюсь, чтобы я была права. Вот почему я попросила вас двоих поехать сюда со мной».

Я, блядь, перестал дышать, пока она не вышла на яркий дневной свет и не ушла от нас. Я повернулся к Хашу, который смотрел ей вслед, его голубые глаза, блядь, горели.

«Мы разные, да?»

«Ты же знаешь, что мы есть», — сказал он и сел на мотоцикл. Двигатель взревел, оживая. Он выехал из гаража, оставив меня смотреть ему вслед.